Лесной посох - Владимир Пайлодзе

Док медленно, словно в трансе, перехватил руку мальчишки. Его хирургические пальцы, привыкшие к скальпелю и анатомии, осторожно, но настойчиво ощупали предплечье. Кожа была теплой, абсолютно здоровой.

Сергей медленно поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде читался не просто шок — в нём горел фанатичный, первобытный азарт учёного, который только что сделал открытие, переворачивающее всю медицину.

— Князь... — тихо, почти беззвучно произнес он, не разжимая пальцев на руке Тихомира. — Ты понимаешь, что происходит?

Я кивнул, заранее зная ответ.

— Понимаю, Серёга.

— Ускоренная клеточная регенерация, — выдохнул Док, и его голос дрогнул. — Здесь... сам воздух, вода, может быть, состав почвы... Они работают как мощнейший реаниматор. Рана, которая в нашем мире заживала бы месяц, здесь так быстро зажила.

Он обвел взглядом поляну, древний лес, прозрачную реку.

— Владимир, ты только вдумайся. Если мы приведем сюда любого человека с любой болезнью...

— Я вдумался, Док, — спокойно перебил я, наливая себе еще немного «огненной воды». — Именно поэтому мы и строим здесь клинику. И именно поэтому, Серёга, тебе придется работать не только хирургом, но и биологом. Изучай этот мир. Записывай всё.

Но тут не всё так гладко, рана не заживала, пока он не пересёк портал…

Док медленно отпустил руку Тихомира, который уже забыл о чуде и снова тянулся к шоколаду. Сергей глубоко выдохнул, провел рукой по лицу и впервые за весь день по-настоящему, широко улыбнулся.

— Есть, Командир. Понял.

Я смотрел на них и думал: вот она, настоящая дипломатия. Не слова, не угрозы, не золото. А простая человеческая еда, которая ломает любые барьеры, и чудо, которое дарит надежду.

Стоян, уже немного освоившись, поднял свой стакан и, глядя мне прямо в глаза, произнес:

— Князь Владимир... За тебя и твою рать. За то, что вы пришли к нам, а не прошли мимо.

Мы чокнулись. И в этот момент я понял: мы только что сделали первый шаг к тому, чтобы эти люди стали не просто союзниками, а нашими людьми.

Глава 11. Небесный огонь.

Глава 11. Небесный огонь.

Выждав правильную, гроссмейстерскую тактическую паузу, пока первая порция алкоголя мягко растекалась по жилам славян, Мех выразительно, с прищуром посмотрел на меня. Я коротко, едва заметно кивнул.

Андрей тут же ловко извлек из закромов своего рюкзака вторую бутылку и четко, без единого лишнего движения повторил процедуру профессионального разлива по кругу. Грани загорелись на солнце.

— А теперь, господа офицеры и честные хозяева, предлагаю выпить за старейшин этой земли, которые нас так любезно, открыто и честно встретили у своего костра, — размеренно произнес я следующий тост.

Процедура принятия «лесного нектара» повторилась без сучка и задоринки, уже гораздо увереннее. Градус первобытного страха и напряжения на поляне окончательно спал. Древляне заметно расслабились, их обветренные щеки порозовели, плечи расправились, а языки наконец-то развязались.

Под неторопливый, ровный разговор мужики Стояна с удвоенной силой налегли на невиданную ими ранее городскую закуску двадцать первого века. Копченая колбаса, твердый сыр и сочные свежие помидоры исчезали со складных пластиковых тарелок с поистине космической, ураганной скоростью.

Спустя полчаса такой душевной, сытой беседы Мех виновато, с хитрой ухмылкой развел руками в стороны, демонстрируя притихшему Стояну пустую прозрачную тару: водка в запасе закончилась.

Я лишь хитро, по-доброму улыбнулся в усы и неторопливо достал из глубин своего рюкзака увесистую бутылку дорогого пятизвездочного коньяка в фигурной коробке. Очень уж я любил этот благородный крепкий напиток и всегда держал неприкосновенный стратегический запас для особых, судьбоносных случаев.

Густой аромат дубовой бочки и весеннего чернослива поплыл над средневековой рекой, знаменуя начало самого главного, политического разговора.

Когда благородный пятизвездочный коньяк был аккуратно, до капли разлит по кругу, его густой, терпкий дубовый аромат плотной волной поплыл над нашим столом, смешиваясь с горьковатым запахом остывающего костра. Пока древляне завороженно, шумно принюхивались к невиданному заморскому напитку, я неторопливо извлек из глубокого кармана разгрузки две плитки дорогого шоколада в блестящей фольге: одну молочную, с крупным изюмом и дробленым лесным орехом, а вторую — строгую, настоящую черную с максимальным содержанием какао.

Первую плитку я легким, слитным движением развернул, с сухим, сочным хрустом разломил ровно пополам и с доброй улыбкой протянул замершей от восторга молодежи. Вторую же аккуратно, по линиям разделил на небольшие квадратные дольки и лично раздал по одной штуке каждому из взрослых мужчин.

Старейшина Стоян, Путимир и притихшие охотники внимательно, не мигая, следили за каждым моим действием, словно я совершал тайный священный обряд или закладывал основу для новой присяги.

— Так, молодежь, не стесняйтесь, смело угощайтесь, — мягко кивнул я Чаяне и Тихомиру, которые уже вовсю жадно вдыхали сладкий, манящий запах какао.

После чего я развернулся к мужикам и посуровел лицом:

— К великому моему сожалению, этого заморского редкого напитка у меня с собой сейчас немного, запасы не безграничны. Поэтому действовать с ним будем по нашей особой, воинской науке. Делаем совсем небольшой, аккуратный глоток, буквально каплю на язык. Секунду-две держим жидкость во рту, чтобы полностью распробовать, согреть, и только потом плавно глотаем. Следом сразу кладем под язык вот этот черный кусочек. Повторяю приказ: не жуем! Зубами не щелкать. Пусть он сам там тихонько тает. И вот только после этого, как пойдет сладость, потихоньку допиваем всё, что осталось в гранёном стакане.

Я плавно, размеренно поднял свой увесистый стакан на уровень глаз, внимательно глядя на притихших, ловящих каждое движение древлян:

— Ну... За наше полное взаимопонимание, мужики!

Мои архаровцы, Мех и Док, синхронно, привычно и четко повторили за мной все движения, пригубив коньяк. Аборигены — сначала боязливо, с каким-то благоговейным и покорным упрямством обреченных, ожидавших подвоха или колдовства, — тоже послушно поднесли прозрачное стекло к губам.

Прошло буквально полминуты в полной тишине. Надо было видеть в эти секунды лица древлян. Суровые, изрезанные морщинами и напряженные лица Стояна и его матерых охотников медленно, на глазах расплылись в блаженном, чистом, почти детском восторге. Дольки горького шоколада мягко таяли во рту, раскрывая и дополняя терпкий вкус выдержанного коньяка. Стаканы опустели сами собой, без