Инженер из будущего 4 - Максим Черный

прошли в лихорадочной подготовке. Учения разворачивались на обширном полигоне в Подмосковье, где были оборудованы позиции для наступающих и обороняющихся. По легенде, «западные» это условный противник, они наносили удар силами двух механизированных корпусов при поддержке авиации. «Восточные» это советские войска, они должны были отразить наступление и перейти в контрнаступление.

Жуков лично утвердил сценарий, который разработал Максим на основе опыта августовских и сентябрьских учений в Белоруссии. «Западные» действовали по немецким шаблонам: массированный налёт авиации на аэродромы, прорыв танковых клиньев на узких участках, нарушение связи диверсионными группами. «Восточные» применяли новую тактику: глубокое эшелонирование, мобильные противотанковые резервы, дублированную систему связи, маскировку и рассредоточение.

В распоряжение «восточных» были выделены лучшие части Московского округа, включая несколько батальонов, оснащённых новейшей техникой. БТР-40, только что сошедшие с конвейера Горьковского автозавода, прибыли эшелоном за неделю до учений: тридцать машин, укомплектованных экипажами. Радиостанции Лосева-Соколова были установлены на все танки и бронемашины. «Катюши» целый дивизион из двенадцати установок, заняли скрытые позиции в тылу. РПГ Рукавишникова были выданы пехотным подразделениям из расчёта по два на взвод.

Максим лично обходил каждую машину, проверял связь, говорил с командирами. Он знал, что на этих учениях не должно быть случайностей. Всё должно работать и работать идеально.

Утро первого дня учений выдалось морозным и ясным. Термометр показывал минус двадцать, над полигоном стояла ледяная дымка. Максим находился на главном командном пункте «восточных»: просторном блиндаже, оборудованном радиостанциями и картами. Рядом стояли Жуков, Козырев и несколько офицеров связи.

Ровно в шесть утра «западные» нанесли свой первый удар. Эскадрилья бомбардировщиков, имитируя немецкий налёт, прошла над позициями «восточных» на бреющем полёте. Но на этот раз аэродромы «восточных» были рассредоточены и замаскированы. Посредники зафиксировали лишь незначительные потери: три самолёта из шестидесяти, которые не успели укрыться в капонирах. Остальные благополучно пережили налёт и были готовы к вылету.

— Авиация уцелела, — констатировал Жуков, глядя на сводку. — Уже неплохо.

Сразу после авианалёта пошли в атаку танковые клинья «западных». Три группы по сорок танков нанесли удары в стыки между дивизиями «восточных». Но здесь их ждал первый сюрприз. Противотанковые резервы, выдвинутые Максимом на угрожаемые направления, уже ждали. Едва головные танки «противника» показались на опушке леса, как по ним ударили расчёты ПТР и РПГ.

Максим наблюдал за этим в бинокль. Вот головной танк «западных»: старый БТ-7, используемый в роли условного немецкого вышел на открытое пространство. И почти сразу же с фланга, из замаскированного окопа, ударила струя кумулятивной гранаты. Учебный снаряд попал точно в борт, и посредник, находившийся рядом, поднял красный флаг: танк уничтожен. Ещё один залп и второй танк замер. Третий попытался отвернуть, но подставил борт под огонь ПТР.

— Работает, — негромко произнёс Козырев. — Твои РПГ работают.

Максим кивнул, но ничего не ответил. Он ждал главного.

А главное началось через час. Когда танковые клинья «западных» увязли в противотанковой обороне, в бой вступили «Катюши». Двенадцать установок, скрытых в лесу, дали залп по скоплению резервов «противника». Реактивные снаряды накрыли площадь в несколько гектаров, и посредники зафиксировали полное уничтожение тылового батальона «западных». Жуков, следивший за разрывами, удовлетворённо хмыкнул.

Вслед за «Катюшами» пошли в контратаку танки «восточных»: Т-34–85, поддерживаемые пехотой на БТР-40. Вот здесь и проявилось преимущество новой тактики. Пехота не бежала за танками пешком, отставая на полкилометра, а двигалась вместе с ними, укрытая бронёй. Достигнув рубежа атаки, БТР останавливались, десант спешивался и разворачивался в цепи, прикрывая танки от вражеских гранатомётчиков. Связь работала безупречно: командиры рот слышали приказы комбата, комбаты слышали приказы комполка.

— Это совсем другое дело, — произнёс Жуков, опуская бинокль. — Не то, что у Павлова в августе.

К полудню «восточные» полностью восстановили положение. «Западные», потеряв темп и понеся значительные потери, были остановлены. Вечером посредники подвели итоги первого дня: наступающий «противник» не достиг ни одной из поставленных целей. Впервые за все учения, которые видел Максим, оборона устояла.

На командном пункте «восточных» царило сдержанное ликование. Офицеры переглядывались, обменивались репликами: такого результата не ожидал никто, кроме, пожалуй, самого Максима и Жукова. Но главное событие дня произошло позже, когда на КП прибыл нарком обороны маршал Тимошенко.

Тимошенко был в парадной форме, с маршальской звездой. Он поднялся на вышку, обвёл взглядом заснеженное поле, где ещё дымились остатки учебных пожаров, и повернулся к Жукову.

— Докладывайте, Георгий Константинович. Что это было?

Жуков доложил коротко и чётко: состав сил, сценарий, ход учений, результаты. Особо отметил роль технического консультанта Егорова, который разработал тактическую схему и обеспечил оснащение войск новой техникой. Тимошенко слушал, не перебивая, и всё чаще поглядывал на Максима, стоявшего чуть поодаль.

— Так это и есть тот самый Егоров? — спросил нарком, когда Жуков закончил. — О котором столько говорят?

— Так точно, товарищ маршал, — ответил Жуков. — Это он.

Тимошенко подошёл к Максиму. Несколько секунд молча разглядывал его: невысокого, в простой шинели без знаков различия, с портфелем под мышкой, потом неожиданно улыбнулся.

— Ну, здравствуй, инженер. Докладывали мне о тебе. Честно скажу: не верил, что один человек может столько сделать. А теперь вижу, что может. Рассказывай, что у тебя за техника такая, что танки противника горят, как спички?

Максим, стараясь говорить спокойно, развернул перед наркомом схемы. Рассказал о БТР-40, о машине, способной перевозить пехоту под бронёй и защищённой от мин V-образным днищем. О РПГ, о оружии, которое позволяет одному бойцу уничтожить танк. О радиостанциях Лосева-Соколова, обеспечивающих связь даже в условиях помех. О «Катюшах», способных перепахать целый гектар за один залп.

Тимошенко слушал, задавал вопросы: точные, профессиональные. Было видно, что он не просто проявляет вежливость, а действительно хочет понять. Максим отвечал, стараясь не уходить в излишние технические детали, но и не упрощать.

— И всё это уже производится? — спросил нарком.

— Так точно. БТР производится на Горьковском автозаводе. Радиостанции производятся на трёх заводах, включая наш, в Красноярске. «Катюши» там же. РПГ тоже красноярское производство. К концу года мы выйдем на плановые мощности.

— А танки?

— Т-34–85 производятся на Красмаше. — Максим не стал повторно уточнять про Урал.

Тимошенко выпрямился и посмотрел на Жукова.

— Георгий Константинович, я хочу, чтобы опыт этих учений был распространён на все округа. Немедленно. Подготовьте приказ.

— Будет сделано, товарищ маршал.

Вечером, когда нарком уехал, Жуков собрал узкое совещание. В маленькой комнате при штабе собрались всего несколько человек: сам Жуков, Максим, Козырев и начальник штаба округа. Жуков был непривычно задумчив.

— Ты понимаешь, что сегодня произошло? — спросил он, глядя на Максима. — Тимошенко дал добро. Теперь твои идеи пойдут не как эксперимент, а как приказ. Это большая победа.

— Понимаю, товарищ генерал