Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Масато развернул ткань. Это действительно было белое лёгкое подобие одежды Улькиорры и штаны, простого покроя, без каких-либо опознавательных знаков. Он посмотрел на Гина, потом на одежду. «Форма арранкара. Чтобы слиться с толпой. Значит, мне предстоит войти туда… открыто?»

— Не булькай глазами, всё объясню позже, — Гин повернулся и сделал несколько шагов по направлению к Лас Ночесу, затем оглянулся. — Идём. Или ты хочешь остаться тут, пока тебя не нашла какая-нибудь голодная орда мелких пустых? Без своего сияния ты для них — просто лакомый кусок мяса.

У Масато не оставалось выбора. Сжав зубы, он быстро переоделся. Ткань была мягкой, невесомой. Он последовал за уходящим Гинем, стараясь сохранить дистанцию в пару шагов. «Объяснит позже. Какая прекрасная фраза. За ней всегда следует что-то неприятное».

Путь к Лас Ночесу занял ещё какое-то время. Чем ближе они подходили, тем гигантские и чужероднее казалась постройка. Они миновали какие-то странные, пустынные структуры, похожие на обломки, и наконец оказались у подножия одной из гигантских «ног» замка. Гин, не замедляя шага, повёл его не к главному, а к какому-то почти незаметному, узкому входу, скрытому в тени нависающей плиты.

Внутри было прохладно, тихо и пустынно. Длинные, прямые коридоры из бледного, пористого материала, слабо освещённые встроенными в стены тусклыми светящимися полосами. Они не встретили ни души. Гин шёл быстро и уверенно, явно знал путь.

— Куда мы? — не выдержал Масато, нарушив гнетущее молчание коридоров.

— В гости к нашему местному гению, — бросил Гин через плечо. — К Заельапорро. Он тебя ждёт. И не только он.

Они спустились по нескольким лестницам, уходившим глубоко под землю, миновали несколько массивных, герметичных дверей, которые Гин открывал с помощью прикосновения к панелям. Воздух становился ещё прохладнее, стерильнее, пахло озоном и чем-то металлическим.

Наконец, Гин остановился перед очередной дверью, более массивной, чем предыдущие. Он приложил ладонь, дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская их в просторное помещение, заваленное… хламом. Повсюду были разбросаны детали непонятных механизмов, чертежи, провода, склянки с разноцветными жидкостями. В центре, спиной к ним, возился у какого-то искрящегося аппарата человек в очках и белом халате, с взъерошенными розовыми волосами.

— Гранц, — позвал Гин, и в его голосе впервые за весь путь прозвучала не ирония, а что-то вроде уважительной фамильярности. — Гость прибыл.

Заельапорро Гранц обернулся. Его большие глаза за толстыми стёклами очков расширились от интереса. Он быстро снял пару перчаток, испачканных в чём-то тёмном, и подошёл ближе, рассматривая Масато с безудержным научным любопытством.

— О! Так это и есть тот самый гибридный образец? Бывший лейтенант? Вживую выглядит… изрядно потрёпанным. Но структура рэяцу, даже подавленная… функционирует нестабильно! — Он говорил быстро, торопливо. — Ичимару, спасибо, что привёл. Пойдёмте, пойдёмте, здесь не место для разговоров.

Гранц жестом показал им следовать за собой вглубь лаборатории, к другой, менее заметной двери в задней стене. Открыв её, он пропустил их вперёд.

Комната, в которую они вошли, резко контрастировала с творческим хаосом лаборатории. Она была небольшой, абсолютно белой — стены, потолок, пол. Ни окон, ни украшений, только несколько встроенных в потолок панелей, дававших ровный, рассеянный свет. Помещение напоминало стерильную операционную или… подвал. Было тихо настолько, что Масато услышал собственное кровообращение в ушах.

В центре этой белой кубической пустоты, прислонившись к стене, стояла ещё одна фигура. Высокий, темнокожий, мощный старик с седыми усами и властным, не терпящим возражений взглядом. Его белая форма Эспады казалась здесь единственным пятном индивидуальности.

— Наконец-то, — прохрипел старик, его голос звучал густо и тяжело, заполняя собой беззвучную комнату. — Тащиться в эту белую коробку ради какого-то щенка…

— Всё в порядке, Барраган-сан, — быстро вставил Гранц, заходя в комнату последним и закрывая за собой дверь с лёгким шипением герметизирующего механизма. — Здесь мы в безопасности. Полная изоляция. Собственная разработка. Стены, пол и потолок поглощают и рассеивают любые попытки прослушивания, даже на уровне вибраций пространства. Сам Айзен-сама не услышит здесь и шёпота.

Масато медленно переводил взгляд с Гина на Гранца, затем на Баррагана. «Безопасная комната. От Айзена. Значит, заговор. В самом сердце его империи. И меня втянули в него».

— Браслет, — Барраган кивнул в сторону руки Масато. — Работает?

— Ах, да! — воскликнул Гранц. — Совершенно верно. Устройство на вашем запястье, Шинджи-сан, не только подавляет ваш духовный сигнал, но и генерирует маскировочное поле, имитирующее фоновое рэяцу низкоуровневого арранкара. Для всех систем слежения Лас Ночеса и для чувств любого, кто не встанет к вам нос к носу, вы — никто. Это единственный способ протащить вас сюда, не подняв тревоги. Айзен-сама не должен знать о вашем присутствии. Пока что.

Гин, всё это время молча наблюдавший, наконец перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, почти чужим.

— Ну что, Масато-кун, — сказал он тихо. — Добро пожаловать в клуб недовольных. Теперь поговорим.

Тишина в белой комнате была настолько плотной, что казалось, она давит на барабанные перепонки. Масато стоял посреди этого стерильного куба, чувствуя, как каждое слово, произнесённое Гином, вбивает в его сознание гвоздь за гвоздем. Он смотрел на беловолосого шинигами, и его привычная маска насмешливого фанатика начала осыпаться, как старая штукатурка, открывая трещины иного, более глубокого, изъеденного ненавистью вещества.

Гин перестал улыбаться. Его лицо, обычно искажённое гримасой вечного удовольствия, стало гладким и каменным. Он медленно прошёлся по бесшумному полу, его шаги были мягкими, как у кошки.

— Ты думаешь, я стал предателем, когда сбежал в Уэко Мундо? — начал он, и его голос утратил свою певучесть, став низким, почти монотонным. — Нет, Масато-кун. Я предал его гораздо раньше. В тот самый момент, когда понял, что он собой представляет. Просто я выбирал момент для удара. Десятилетиями. Веками.

«Десятилетиями? Но… Гин всегда был рядом с ним. С самого…»

— Я видел его настоящим, — продолжил Гин, глядя куда-то в белую стену, будто проецируя на неё образы прошлого. — Ещё в Сейрейтее. Когда все восхищались «гениальным капитаном 5-го отряда», я видел хищника в белом халате. Он смотрел на всех нас — на капитанов, лейтенантов, на весь Готей — не как на соратников или подчинённых. А как на образцы. На подопытных кроликов в грандиозном эксперименте под названием «мироздание». После истории с Рукией и той девочкой, Хиори… всё стало окончательно ясно. Рядом с Айзеном нельзя быть ни верным союзником, ни открытым врагом. Только маской. Самой удобной, самой нелепой, самой предсказуемой маской. Ею