Блич: Целитель - Xiaochun Bai

«Танк. Они хотят сделать из меня живую мишень. Воронку для атак Айзена. Чтобы Гин мог нанести свой единственный удар. Они планируют использовать моё тело, мою жизнь как расходный материал в их схеме».

— Это безумие, — вырвалось у Масато, его голос прозвучал хрипло в тихой комнате.

— Это прагматизм, — парировал Гранц, ничуть не обидевшись. — Использование доступных ресурсов с максимальной эффективностью. Вы и так в центре его внимания. Мы просто… повысим вашу живучесть до необходимого уровня. Для вашего же блага, между прочим. Чем выше ваша способность к регенерации, тем выше ваши шансы выжить в противостоянии с ним!

В дверь постучали. Один раз, чётко, нарушая поток безумных планов Гранца. Все насторожились. Учёный нахмурился, будто его отвлекли в самый интересный момент, но кивнул и нажал на почти невидимую панель у края двери. Дверь отъехала беззвучно, впуская прохладный воздух коридора.

На пороге стоял Улькиорра. Он вошёл, его черные волосы и белое одеяние сливались со стенами, делая его похожим на ожившую часть этого стерильного помещения. Его зелёные, бездонные глаза медленно обвели собравшихся, задержавшись на возбуждённом лице Гранца, на мрачном Баррагане, на замершем Гине и, наконец, на Масато. В его взгляде не было ни одобрения, ни порицания планам Гранца — лишь холодная констатация факта.

— Разговор окончен, — произнёс он своим ровным, лишённым вибраций голосом, который резал тишину, как скальпель. — Патрули сменяются. Нельзя создавать аномалии в графике движения. Ненужная активность в этом секторе будет зафиксирована. Шинджи должен быть размещён. У Айзена-самы запланирована аудиенция с Нойтрой-саном через двадцать семь минут. Его внимание, а также внимание систем наблюдения третьего уровня, будет сосредоточено в тронном зале и прилегающих коридорах. Это окно.

Он повернулся к Масато, и его взгляд стал прямым, неотвратимым.

— Ты будешь находиться в моих покоях. Они изолированы лучше, чем эта комната, и не включены в стандартные патрульные маршруты. Браслет будет активен на полную мощность. Любая попытка покинуть помещение без моего сопровождения или без специального кода, который знаю только я, будет мгновенно расценена системами замка как враждебная активность высшего приоритета. Тебя обнаружат, локализуют и уничтожат, не задавая вопросов и не дожидаясь подтверждений. Алгоритм предусматривает полное испарение биомассы в радиусе пяти метров от нарушителя. Понятно?

Масато почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не угроза, а техническое предупреждение, от которого стало ещё страшнее. Он медленно кивнул, сглотнув ком в горле.

«Испарение биомассы. Он говорит об этом, как о погоде».

— Тогда идём, — сказал Улькиорра, разворачиваясь к двери. Он не стал ждать ответа, уверенный в том, что его приказ будет исполнен.

Гин снова примерил на себя маску шута. Его лицо расплылось в знакомой, ядовитой улыбке, но глаза оставались серьёзными, почти печальными.

— Удачи, Масато-кун. Отдыхай. Наслаждайся тишиной. — Он сделал паузу. — Тебе понадобятся силы. Скоро начнётся самое интересное.

Барраган лишь презрительно хмыкнул, отвернувшись к стене, словно всё это ему уже надоело.

Гранц помахал им рукой, уже погружаясь в раздумья над своим прибором.

— До скорого, Шинджи-сан! Я начну подготовку протоколов! Очень перспективный проект!

Масато сделал шаг, чтобы последовать за белой, почти бесплотной фигурой Улькиорры в ярко освещённый коридор. Он чувствовал холодный, неумолимый вес браслета на запястье и ещё более тяжёлую, давящую тяжесть новой реальности. Его не просто втянули в заговор. Его записали в его главные действующие лица. В расходный материал. В живой щит. Белая дверь бесшумно закрылась за ним, оставив заговорщиков в их стерильной, бесшумной клетке, где только что нарисовали его будущее — будущее мишени.

Глава 73. Королевская тренировка

Крошечные, невидимые глазу песчинки, выкрошенные со стен и потолка тайной арены, повисли в неподвижном воздухе, освещённые резким, искусственным светом. Арена, спрятанная глубоко в недрах одной из гигантских «ног» Лас Ночеса, была творением Заельапорро Гранца. Помещение размером с плац Сейрейтея представляло собой идеальный куб, стены, пол и потолок которого были отполированы до зеркального блеска тем же бледным, пористым материалом, что и весь замок. На стенах мерцали голубоватые полосы, похожие на вены, — системы мониторинга и подавления энергии. Воздух пахл озоном, статикой и чем-то металлическим, как в огромном реакторе. Было тихо. Слишком тихо. Тишина здесь была не естественной, а принудительной, загнанной в угол звукоизоляционными полями.

Масато стоял в центре этого куба, чувствуя себя мухой в гигантской, стерильной банке. Он был в простой белой тренировочной форме, предоставленной Гранцем. Браслет на его запястье пульсировал тусклым светом, но не подавлял его рэяцу полностью — здесь, в изолированной зоне, Гранц разрешил «режим тренировки». Масато ощущал своё пламя, свой дух, но они казались такими маленькими, такими хрупкими в этом громадном, бездушном пространстве.

Напротив него, в двадцати метрах, стоял Барраган Луизенбарн. Старый король был в своей обычной форме Эспады, но его осанка, его взгляд — всё источало такую концентрацию презрительной власти, что воздух вокруг него казался более плотным, тяжёлым. Он смотрел на Масато, как дровосек на тонкое деревце.

— Щенок, — прохрипел Барраган, и его голос, низкий и густой, отдался от полированных стен коротким эхом. — Сегодня ты познакомишься с единственной истиной этого мира. С законом, который сильнее любых клинков и пламени. С концом. Со старением.

Он медленно, с королевским величием, вынул свой дзампакто — широкий, тяжёлый топор. Лезвие было тёмным, матовым, словно вобравшим в себя всю пыль Уэко Мундо.

«Что он задумал? Шикай? Банкай? Или как это называется у них? Он не станет тратить время на полумеры».

— Разлагайся, — произнёс Барраган, и его голос приобрёл металлический, нечеловеческий резонанс. — Арроганте.

Словно в замедленной съёмке, мир вокруг топора и самого Баррагана задрожал. От топора вниз, по руке, по плечу, по всему телу старика поползла волна… не тьмы, а искажения. Это было похоже на то, как мгновенно стареет и трескается плёнка. Плоть Баррагана сморщилась, иссохлась и осыпалась пеплом за какие-то доли секунды. Но под ней не было крови или мышц. Обнажились кости. Не просто скелет — кости цвета старой слоновой кости, покрытые тонкой сетью тёмных, словно ржавых, прожилок. На голове застыл череп с огромной, королевской короной, сплавленной с костью черепа. В пустых глазницах горели два багровых уголька. Его одеяние превратилось в рваный, величественный плащ из той же тёмной материи, что вилась вокруг него. Вся аура, исходившая от него сейчас, была не просто силой. Это было само Время,