Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

class="p1">Олег Сергеевич с пристальным вниманием выслушал историю их дезертирства. Конечно, он знал препарат из рассказа – сильнейшее болеутоляющее, одно из немногих достижений барабанной фармацевтики, производство которого удалось поставить на поток.

А около двух циклов назад спустилось распоряжение: уничтожить все запасы. Без разъяснений. За исполнением Олег Сергеевич следил лично, только с медблоком на первом этаже не сложилось – его накрыл Самосбор.

– Уверены, что вам с нами надо? – в который раз переспросил Гаврила. – Может, мы бы сами все-таки, по-быстрому…

Трясучий гражданский лифт привез их в темноту, к журчанию труб и гудению электронасосов. Олег Сергеевич задумался: с такой снарягой людей Багдасара практически не отличить от настоящих ликвидаторов, но будет ли этого достаточно там, куда они направляются?

– Нет, одних вас отпускать нельзя. Поверь.

Гаврила пожал плечами и шагнул за границу света, падающего из открытой кабины. Щелкнули, включаясь, нагрудные фонарики, в перекрестие их лучей попала массивная герма и табличка на ней: «ТЕХПОМЕЩЕНИЕ. НЕ ВХОДИТЬ!»

Гаврила постучал кулаком.

– Ликвидационный Корпус, открывайте!

– Нет здесь никакого Корпуса, вы ошиблись! – ответили ему без заминки.

Хохол с Гаврилой переглянулись и, не сговариваясь, с размаху саданули прикладами по железной обшивке. Гулкое эхо отразилось от стен и перекрытий, ища выход из тесного коридора.

– Это кто там шутник такой? Сейчас мы как пошутим, очередью через дверь. А ну открыть, кому сказано!

Лязгнули замки, со скрежетом провернулось колесо гермозатвора, заскулили петли. Олег Сергеевич раздраженно подумал, что если даже здесь ничего не смазано как положено, то какого порядка стоит ожидать на этажах?

Щуплый, стриженный «под горшок» бытовец, что им открыл, одним глазом смотрел на Гаврилу, другим косил на Хохла.

– Ы-ы-ы, теперь вижу! Я Федька, пойдем!

Он махнул рукой и улыбнулся. В расщелину между его передними зубами с легкостью влезла бы крестовая отвертка.

– Дальше говорить буду я, – обронил Олег Сергеевич и первым переступил порог.

Технический туннель занимал три блока: справа тянулись ряды одетых в черный рубероид труб – внутри самой крупной взрослый встал бы в полный рост; слева росли строительные леса, собранные, сваренные, скрученные из всякого лома, связанные между собой с виду хлипкими мостками на высоте второго этажа. Верхнего освещения не было, и потолок тонул во тьме. Напольные лампы делили помещение на треугольники и ромбы из света и тени, масляные разводы поблескивали под ногами. Где-то вдалеке ножовка с визгом вгрызалась в металл, вдоль стен жужжали трансформаторные шкафы, закрытые на проволоку или вовсе без дверей. Пахло жженой резиной, железной стружкой и канифолью.

– Мы вас типа ждали. – Косоглазый Федька глядел куда-то мимо чекиста. – Дедушка Хрущ сказал, что придете, вот вы и пришли.

Олег Сергеевич промолчал. Для него всегда оставалось загадкой, что творится в башке у тех, кто циклами ползает в стенах среди труб и проводов, дышит пылью тесных шахт. А может, они были такими изначально, может, только такие на этой работе и приживались: непонятые, непринятые, слегка безумные технари, оторванные от мира в нелепом стремлении увидеть и разгадать сакральные смыслы в старых инженерных расчетах. Некоторые в своем помешательстве доходили до того, что уверяли, будто на должность их призвал сам Гигахрущ.

Олег Сергеевич знал одно – без Службы быта этажи давно захлебнулись бы в собственном дерьме, а потому с чудачеством ее мастеров принято мириться… В разумных пределах, разумеется.

Те из бытовцев, кто не занимал верстаки, расположились прямо на трубах, курили, тягали биоконцентрат из тюбиков или спали, завернувшись в телогрейки. Олег Сергеевич на любопытствующие взгляды не отвечал, его интересовал всего один человек, и долго ждать встречи не пришлось.

– Посмотрите-ка! – разнеслось по тоннелю. – Кого это Дедушка Хрущ нам привел?!

Начальник восьмой бригады не спешил вставать, монструозная конструкция под ним, сваренная каким-то умельцем из гнутых труб и отполированная до блеска, лишь отдаленно напоминала кресло и казалась жутко неудобной.

– Ну, здравствуй, Колумбик, – кивнул Олег Сергеевич, оставаясь на почтительном расстоянии. За плечами тенью нависли черные противогазы Гаврилы и Хохла. – Не сидел бы ты на холодном, все почки простудишь.

Бригадир оскалился. Как среди спецов повелось называть штангенциркуль колумбиком, теперь уже вряд ли кто вспомнит, вероятно, так делали еще с дохрущевских времен. А вот с прозвищем бригадира все обстояло куда проще, если знать, что его имплант, занимавший половину лица – будто две консервные банки вкрутили прямо в череп на месте глаз, – представлял собой высокоточный измерительный прибор.

– Ты бы за своими почками лучше следил, Олег. В твоем-то положении, хе-хе.

Колумбик засунул руку куда-то в недра своего кресла и вытащил из переплетения труб насадку для металлического протеза, заменяющего ему правую кисть. Повозился с фиксаторами, высунув от усердия желтоватый язык. Олег Сергеевич знал, что у бригадира таких насадок на все случаи жизни: от пневматического молотка до электродрели. Сейчас это был паяльник.

– В порядке мое положение, как видишь, – заверил Олег Сергеевич, со скучающим выражением лица разглядывая манометры на высокой спинке кресла.

– Вижу… Вижу двоих ликвидаторов, которым впору бы тебя отправить на компост для ферм, а они тебе в сопровождающие заделались. Что же это получается?

– Получается, ликвидаторы – ненастоящие! – с каким-то детским озорством воскликнул Федька.

Колумбик вынул из нагрудного кармана своей засаленной робы скомканный лист и швырнул чекисту под ноги.

– Вот твое «в порядке»!

Олег Сергеевич не стал поднимать, он и так догадывался, чья там физиономия. Глаза его опасно сузились, когда он придавил бумагу носком сапога.

– У меня все под контролем. Больше повторять не буду.

Из того же кармана бригадир извлек жестяную баночку и поставил на красный вентиль, служивший креслу подлокотником. Одной рукой скрутил крышку.

– Под контролем, хе-хе, – зыркнул он на Федьку. – Под контролем?

Тот подхватил с пола разводной ключ и со всей дури лупанул им по одной из труб. Тут же приложился к ней ухом, ловя угасающий звон.

– Врет! Врет!

– О! – Колумбик многозначительно потряс жалом паяльника, а затем опустил его в баночку. Внутри зашипело, и бригадир наклонился, чтобы втянуть ноздрями ниточку серого дыма. – Вре-ешь! Дедушка Хрущ тебя всего видит, насквозь видит!..

– Всего! – поддакнул Федька.

– Завязывали бы вы со своим мракобесием, я по делу, – сказал Олег Сергеевич как можно спокойнее, но где-то под диафрагмой медленно накалялось еще одно жало, его собственное. Если перед ним вот так в открытую говняком дымят, значит, совсем страх растеряли. Плохой знак. – Мне нужны операторские.

– Не в курсе…

– Все ты в курсе. Плитка как в медблоках, умники в халатах, белые ванны с проводами. Вспоминай давай, как нам туда попасть.

Колумбик ненадолго умолк, слившись с креслом, и по железке в его голове было не ясно, о