Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

– Эта штука вам поможет, лучше оставьте при себе.

Договорив, она сделала медленный вдох, открыла дверь и вышла вон.

Внутри

Я не знал, что сказать.

Ши-чун выглядел изможденным, зато настроение у него улучшилось. Когда Бу вышла из комнаты, мы не стали ее останавливать и не последовали за ней.

Сердце человека – нечто удивительное. Подсознательно я привязался к Бу, возможно, потому, что столкнулся с неведомым, испугался и мне потребовалась опора – поддержка самого надежного человека. И я отдался ее воле, слепо подчинившись, тем более что за двадцать с лишним лет своей жизни ни с чем подобным дела не имел. Думая об этом, понимаю, что смог принять все случившееся, каким бы необъяснимым оно ни казалось, как само собой разумеющееся. И за все время у меня не возникло никакого сомнения – вот что было самым странным.

Так, всего-навсего заглянул в массажный салон, а встретил настоящего знатока оккультного мира, Бу Синь-тоу, – не верится, что в этом нет ничего необычного. Ши-чун учил меня не принимать все близко к сердцу. Он перестал доверять людям после школы: из-за семейных проблем он ушел из дома и скитался по разным углам. О Бу Синь-тоу существуют одни только подозрения, но, может, с ней все в порядке. Ши-чун высказал предположение, а в нашей ситуации нужно учитывать любые вероятности.

Я посмотрел на Ши-чуна и вдруг подумал, что мой школьный друг намного взрослее меня, хотя мы и ровесники. Подняв с пола бесполезный нож, я поглядел на его лезвие – оно покрыто липким белым слоем, похожим на мазь. Наверное, это и есть «небесные слезы», о которых рассказывала Бу. Вместо того чтобы поразмышлять, что из этого правда, я переложил нож в руку Ши-чуну, сжал его пальцы в кулак:

– Это тебе, жди здесь, никуда не уходи.

– Ты хочешь выйти? – Ши-чун посмотрел мне в глаза, и меня охватило нехорошее предчувствие, как будто этим взглядом он прощается со мной.

Я мотнул головой, пытаясь выбросить эту неприятную мысль, и произнес:

– Она ведь там совсем одна. И она столько раз мне помогала, что теперь я обязан помочь ей, даже если она преследует свои необъяснимые цели. Ты ранен, подожди пока здесь, а я вернусь, как только пойму, что все закончилось.

Я похлопал его по плечу, поднялся с пола, осторожно приоткрыл дверь и высунул голову. За дверью никого и ничего, все та же лестница. Лестничная площадка чистая и ярко освещенная. Я обернулся и показал Ши-чуну поднятый вверх большой палец, сделал глубокий вдох и вышел на лестницу, затворив за собой дверь. Изнутри сразу раздался звук поворачиваемого замка. Ну и Ди Ши-чун, чтоб его! Красиво рассуждал о чести и справедливости, а стоило мне ступить за порог – тут же заперся.

На лестнице было подозрительно светло. Я почувствовал жар у щиколотки, опустил голову – и только тогда заметил, что весь пол уставлен белыми свечами, каждая сантиметров тридцать, и они тянутся вверх по лестнице. Я мгновенно отдернул ногу – чуть было не сбил свечу. Поправил воротник, собрался с духом и двинулся наверх. В этот момент я пожалел, что не остался спокойно ждать в комнате. Но вот ведь странные создания люди: неизвестность всегда нас манит. Так, всякий раз, садясь на американские горки, думаешь, зачем вообще заплатил за это мучение, а потом снова и снова не можешь забыть то волнение пополам с возбуждением.

Я поднимался по ступенькам, ведомый белыми свечами, и путь ничто не преграждало. Делал шаг и замирал на пару секунд, убеждаясь, что слева и справа не материализуется что-нибудь странное. Сверху смутно доносились голоса – глухо, неразборчиво, я даже не мог разобрать, мужские они или женские. Поднявшись на третий этаж, увидел перед собой приоткрытую дверь, сунул туда голову, быстро оглядел комнату – пусто – и тут же отпрянул. В маленьком кабинете напротив тоже ничего необычного не заметил и уже начал сомневаться, а точно ли это тот самый дом. Здесь такая пугающая тишина, что становится не по себе…

Белые свечи заканчивались у лестничного поворота, и я остановился на небольшой площадке, осторожно прикоснувшись к вновь вставшей на свое место стене. Это определенно была стена, хотя и странная на ощупь. Освещения здесь уже не было, только мерцающий огонь свечей дрожал от моих движений. Я водил рукой по стене, надавливал, пробовал сдвинуть ее – вверх, вниз, в стороны… И вдруг чья-то рука схватила меня за лодыжку. От неожиданности я едва не рухнул с лестницы.

– Ты что здесь делаешь? – Бу высунула голову из-под нижнего края стены и смотрела на меня.

– Ты?!

Мои глаза округлились от странной встречи, и тут я увидел, что под стеной, оказывается, зиял лаз.

– Скорее иди назад, – зашикала она, – и не задувай свечи, уходи!

Меня всего затрясло, я развернулся, собираясь побежать вниз, но в этот момент почувствовал, как сверху, с лестницы, на меня давит что-то невидимое. Напор оказался такой силы, что едва не сломал мне позвоночник. Я не выдержал, ноги подкосились, случайно сбив одну из свечей. Посмотрев вниз, я увидел, что Бу по-прежнему выглядывает из-под основания стены, бросая взгляды то на меня, то на свечу.

– Ян Шу, ты идиот?! Ложись!

Услышав это, я по обыкновению повиновался приказу и лег на пол. Она подхватила меня за подмышку и втянула внутрь, я чуть ли не кубарем закатился под стену, а Бу правой рукой нажала куда-то, и стена опустилась вниз, беззвучно сомкнувшись с полом.

Ну и вонь.

Точно пятьсот тухлых яиц пролежали под солнцем десять дней.

Пока я катился, мне прожгло куртку до дырки, а когда оказался внутри, то уткнулся головой во что-то мягкое. Неужели влетел прямо в Бу, подумал я. Но почувствовал такую вонь, что вряд ли это была она. С трудом наклонив голову, заметил почти истлевшую, пожелтевшую подушку, липкую и жирную, и меня чуть не вырвало прямо там. Бу сидела на полу, переводя дыхание:

– Ян Шу, тебе что, на месте не сидится? Ты меня и вправду достал!

Я посмотрел на нее невинными глазами:

– Мне… мне хотелось узнать, не надо ли помочь.

– Ты бы очень помог, если бы не пришел.

Здесь, кажется, и была та самая потайная комната, про которую говорил Ши-чун. С потолка у стены напротив свисал провод, заканчивавшийся обычной лампочкой, которая светила очень слабо.

Я огляделся. Казалось, здесь кто-то жил. Если не считать зловонной подушки, которую я только что отшвырнул, впереди, недалеко от меня, валялось нечто похожее на смятое одеяло. У стены стоял письменный стол с монитором,