Лекарь Фамильяров. Том 3 - Александр Лиманский

Колокольчик звякнул над дверью.

Ксюша осталась стоять у стены. Стала считать удары сердца.

Один. Два. Три.

Сердечко на кирпиче смотрело на неё выцветшим розовым.

Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать.

Она глубоко вдохнула.

На счёт двадцать два она оторвалась от стены и пошла.

Колокольчик над дверью кофейни звякнул вторично, без особенной претензии.

Ксюша шагнула внутрь. Тёплый запах кофе, ванильных булочек и жареных сырников ударил в лицо, и на секунду она забыла, зачем пришла, — желудок у неё свело от голода, и мелькнула безумная мысль заказать сырник и сесть к окну, как обычная девушка в будний день.

Секунда прошла. Она взяла себя в руки и обвела взглядом зал.

Столик у окна. Третий от входа, как и описывал Саня. За столиком сидела Комарова. Синий казённый костюм, прямая спина, плотно сжатые губы. Перед ней стояла чашка кофе, раскрытый блокнот, ручка. А напротив…

А напротив, на стуле, сидел мужчина.

Ксюша похолодела.

Мужик был противный на вид. Не в прямом, бытовом смысле противный, а так, как бывают противными люди с неприязненной сущностью, прописанной на лице крупными буквами.

Лет сорока пяти, с седеющими висками, в дорогом сером костюме, с галстуком в мелкую бордовую клетку. Лицо — прилизанное, ровное, с тонкими губами и маленькими глазами, засевшими в складках век. В руке стакан с водой, у ноги кожаный дипломат из тех, с какими в советское время ходили партийные работники среднего звена.

Сердце у Ксюши провалилось. Она слышала как Комарова называла его Сидоров.

Саня в этот момент стоял у стойки и заказывал кофе. По его напрягшейся спине, по тому, как коротко он стрельнул взглядом в сторону столика и тут же отвернулся, Ксюша поняла: Саня Сидорова тоже увидел. И ситуация, по его оценке, только что стала в разы сложнее.

Она подошла к стойке с другой стороны, сделала вид, что изучает витрину с пирожными. Встала так, чтобы Комарова не видела её лица.

— Чёрт, — Саня процедил слово одними губами, наклонившись к стойке и притворяясь, будто рассматривает меню. — Не успели. Этот Сидоров уже пришёл.

— Отменяем? — прошептала она, не поворачивая головы. В голосе её, помимо страха, Ксюша с удивлением расслышала и надежду — маленькую, но реальную.

— Отменяем? — Саня повернулся к ней, и глаза у него загорелись тем самым шальным азартом, от которого у неё каждый раз потом болела голова и саднила совесть. — Ты с ума сошла? Нет, Ксюх. Ничего не изменилось. Просто теперь у нас уровень «Хардкор».

— Хардкор?

— Буду отвлекать обоих. Сразу. Плотно. Чтобы они даже на секунду глаза друг от друга оторвать не успели. А ты работаешь по тому же сценарию — подходишь, забираешь, уходишь. Только действовать надо в два раза быстрее. Ясно?

Ответа у неё не было. Только взгляд — на Сидорова, на его прилизанное лицо, на аккуратно выложенные на стол руки с короткими ухоженными ногтями, на дипломат у ноги. Ксюше казалось, что отвлечь такого человека нельзя ни в какую сторону. Он сидел на стуле, как на троне, и вся его поза говорила: «Я здесь по делу, меня ничем не сбить, посторонних не замечаю».

— Саня, — прошептала она, — он же спец, наверное. Он же тоже в системе. Его не возьмёшь на «какой пирожок». Он тренированный.

— Все люди тренированные, — Саня потёр подбородок, и в глазах его заработали шестерёнки. — Вопрос в том, к чему конкретно тренированы. Он тренирован игнорировать обычную суету. А вот необычную…

Он не договорил. Голова у него на полградуса повернулась вправо, взгляд зацепился за что-то в районе служебного входа, и на лице медленно, как расцветает мухомор в сыром лесу, расплылась улыбка.

Ксюша проследила направление его взгляда.

На спинке стула, придвинутого к служебной двери, висел клеёнчатый фартук. Тёмно-красный, с логотипом кофейни на груди. На кармане — пластиковая карточка-бейджик на прищепке. С расстояния пяти метров Ксюша разобрала только первые буквы: «Саб…»

— Ой нет, — прошептала она.

— Ой да, — шёпотом ответил Саня, не отрывая взгляда от фартука. — Ксюх. Пользуйся моментом.

И шагнул к стулу.

Что было дальше, Ксюша запомнила с особой расфокусированной яркостью, с такой запоминают события в очень опасных ситуациях. Детали резкие. Промежутки между деталями смазанные.

Саня подошёл к стулу. Снял со спинки фартук — одним плавным движением, как карманник снимает кошелёк, — и уже на втором шаге в сторону столика накинул его через голову, затянул завязки за спиной. На бейджике Ксюша теперь разглядела, что написано «Сабрина».

Выражение лица у Сани преобразилось. Из шебутного контрабандиста он на глазах превратился в чрезмерно услужливого, улыбчивого до навязчивости, хозяйственного работника общепита с той специфической энергией, с которой начинающие официантки в первый день стажировки носятся по залу, лезут ко всем с салфетками и проливают на клиентов суп.

Со стойки Саня подхватил пустой пластмассовый поднос. Из кармана фартука выудил серую тряпку — видимо, такую же, как в арсенале каждой кофейни на свете, серо-жёлто-несвежую. И зашагал к столику Комаровой.

Персонала в кафе, как впрочем и народа не было. В такую рань, администрация не выводит большую смену. Это сыграло Сане на руку.

— Доброе у-тро-о-о! — пропел он жизнерадостно, подходя к столу. — Дамы и господа, я ваш официант, очень приятно познакомиться! Комплимент от шеф-повара!

Комарова подняла на него взгляд. В её глазах плескалось отдалённо похожее на когнитивный диссонанс, потому что вид перед ней открывался противоречивый: бейджик «Сабрина», фартук на грубом мужском торсе, щетина на подбородке, знакомое лицо с жёлто-зелёным фингалом под глазом.

— Какой комплимент? — процедила она. — Молодой человек, вы вообще кто такой? Я вас не вызывала.

— А комплименты и не вызываются! — с готовностью объяснил Саня. — Комплименты — это такая штука, которую приносят, когда у кофейни юбилей или спецакция! Вот у нас сегодня как раз спецакция!

Он ринулся вперёд и поставил пустой поднос прямо на крышку сидоровского дипломата — с таким сочным пластмассовым шлепком, от которого дипломат качнулся и чуть сдвинулся с места.

Сидоров вздрогнул.

— Молодой человек!

— Минуточку! — Саня уже разворачивал тряпку над столом. — Извините, тут крошки! От предыдущего клиента! Сейчас всё уберём!

И он принялся энергично елозить тряпкой по столешнице, но елозил не на стороне Комаровой, как полагалось бы честному официанту, а на стороне Сидорова. Тряпка ходила по его половине стола с таким размахом, что крошки, пылинки и