Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна - Наталия Зябкова

[1] На эмблеме модного дома Версаче изображена голова Медузы Горгоны.

Глава 31

Глава 31

Люк во всю заигрывал с дамой. Смотреть на это оказалось намного тяжелее, чем я могла предположить. Они грациозно кружили по залу — Люк, как все альвы прекрасно двигается… Да что уж там, она не отставала, улыбалась, не сводя с него глаз. Заходя на очередной круг, женщина скосила на меня глаза и подмигнула.

Я понимаю, Люк старается выудить побольше информации, но смотреть на это оказалось выше моих сил. Никто не заметит, если я выйду немного подышать.

Лампы в коридоре горели неуютным голубоватым светом. Мокрый прохладный нос ткнулся в руку. Гончая грустно смотрела мне в глаза, серебряная цепочка на её шее поблёскивала в свете тусклых фонарей.

— Нида? — я присела на корточки и стала гладить собаку. Она уткнулась куда-то мне в плечо тихо поскуливая.

— Ты его осуждаешь? — прошептала я. — Не надо. Люк настоящий сорви-голова, ехидный, часто безжалостный… Но предателем его нельзя назвать.

Собака лизнула меня в щеку. Я попыталась разорвать цепочку на её шее, на этот раз добавив заклинание, которым открывала замок на кладовой, куда толстая Пина в далёком детстве прятала от нас варенье. Цепочка лишь немного нагрелась в руках. Неожиданно совсем рядом раздался вкрадчивый голос:

— Какая милая картина! Любите животных?

Я не слышала, как подошел Гвин поэтому подскочила от неожиданности. Точнее, попыталась резко встать, но чуть не растянулась на полу, потеряв равновесие. Собака отпрыгнула и припала на лапы, виновато виляя хвостом. Гвин протянул мне руку — я не сразу решилась опереться на неё.

— Так любите, что готовы освободить чужих питомцев от ошейника хозяина. Или может здесь что-то другое? Что вы ищете, маленькая королева?

— Ничего я не ищу! — правда, как она есть, легко сорвалась с языка.

Охотник бесцеремонно осмотрел меня с ног до головы и произнёс:

— Тогда вы не откажетесь немного пройтись?

Удерживая мою руку, он властно пристроил её у себя на локте и спокойным шагом двинулся по коридору. Нида трусила за нами. Дойдя до ступеней, мы начали спускаться по узковатой винтовой лестнице. Свет стал совсем тусклым. Вскоре лестница закончилась, перед нами оказался большой пустынный зал, потолок и дальние стены которого тонули в темноте. В центре, освещённом мягким светом круглого фонаря, висевшего в паре метров от пола, стоял Сильвар.

Я невольно попыталась отступить назад, но Гвин жестко удержал за запястье.

— Моя часть сделки исполнена! — громко произнёс он. — Полагаю, мне очень повезло, что она явилась сюда с рыжим шутом. Не понимаю, почему вы так помешались на этой бывшей смертной. По мне, так ничего особенного. У меня в стойлах стоят похожие, только от них намного больше пользы.

Сильвар медленно подошел. Фонарь плыл над его головой, освещая путь — это оказался никакой не фонарь, а магический огонёк.

— На вкус и цвет товарищей нет! — хмыкнул Сильвар, окидывая меня ленивым взглядом. — Я её забираю.

— Хочешь, свяжу её для тебя? — спросил Гвин слегка кривя уголок рта. — Доберётся до места на поводке, а там отпустишь, когда пожелаешь. По опыту скажу — в виде собак они гораздо сговорчивее.

До меня не сразу дошел смысл сказанного. Рука Сильвара, тянущаяся ко мне замерла в воздухе.

— А давай! — ответил он после короткой паузы, показавшейся мне безгранично долгой. Черты лица блондина безмятежностью напоминали водную гладь в безветренный день.

— Нет! — крикнула я и стала бешено вырываться. Нида протяжно завыла и кинулась на Гвина, пытаясь его укусить. От неожиданности Охотник выпустил меня, заслоняясь от разозлённой собаки. Я оказалась на свободе, побежала к выходу и… запнувшись о подставленную ногу, полетела прямо на круто уходившие вверх ступени. сильные руки подхватили, а обманчиво спокойный голос произнёс над самым ухом:

— Прости, милая, но я больше никогда тебя не отпущу. Ты уже показала, как «хорошо» умеешь выбирать. Отныне я буду делать это за тебя.

— Ты мне обещал!.. — закричала я, «больше не принуждать» — слова застряли в горле. Сильвар не говорил ничего подобного. На шею легла холодная цепочка, я задёргалась ещё сильнее, пытаясь её разорвать. Гвин Ап Нудд, держа в руке знакомый Звездный камень, бормотал заклинание. Я почти видела, как оно опутывает меня, пробегая по телу тысячами дождевых капель, заключая в резиновый кокон, который сжимался, сжимался… Воздух наполнился миллионом запахов, а цвета почти исчезли, сводясь лишь к оттенкам серого. Тело изгибалось, упорно норовя опуститься на четвереньки.

— Никогда тебе этого не прощу! — крикнула я Сильвару. Он больше не держал, но смотрел внимательно, чуть насмешливо.

— Он не понимает тебя, — женский, чуть хрипловатый голос сбил с толку. — Зато мы можем с тобой поговорить. Гвин тоже ничего не разберёт, только Мэлт может кое-как догадаться о чём идёт речь, да и то, только потому, что сама некоторое время побыла в шкуре гончей.

Нида грустно смотрела на меня. От неё пахло сеном, землёй, ночной прохладой и немного… Люком. Самый прекрасный запах из всех, что я чуяла в своей жизни!

— Скажи, ты его любишь? — почему-то я сразу поняла, о ком она говорит.

— Да.

Сознание собаки намного проще человеческого. Плохо-хорошо, любовь-ненависть, чёрное или белое. Никаких полутонов, ощущения, мысли чистые и незамутнённые, захватывающие полностью. Любовь к Люку запылала как факел в ночи, затмевая остальные чувства.

— Вижу-вижу! Спокойнее! Твой хвост сейчас оторвётся! — попыталась урезонить Нида. Я никак не могла успокоиться, по всему позвоночнику шла вибрация. — Я Энида, мать Люциана. Много лет Гвин держит меня в этом обличье. Я почти забыла, как это, ходить на двух ногах. С тебя Сильвар рано или поздно снимет заклятье, и ты сможешь рассказать Люциану…

Резкий рывок за шею заставил меня издать протестующий крик. Мысли путались и рассыпались на разрозненные осколки, которые злостно не желали собраться в единую картину. Вкрадчивый мужской голос сказал что-то — смысл слов ускользал, затмеваясь обилием запахов: дым, острый аромат древесного сока, такой близкий уютный дух Замка Ночи, морозное дыхание межмирья.

— Погладь её, покажи, кто хозяин!

На голову опустилась тёплая рука. Я хотела укусить, но рука нашла чувствительное место под подбородком, по телу разлились волны блаженства…

— Как можно быть такой милой в любом обличье?

По позвоночнику вновь поднялась лёгкая вибрация.

— Вот