Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна - Наталия Зябкова

— Учитывая, что она вряд ли родилась кобылой, не могу не согласиться, — я понимал, что хожу по краю, но не смог удержатся — слишком уж неправильной казалась ситуация в целом. Мэлт окинула меня хмурым взглядом и вдруг неожиданно расхохоталась.

— Верно подмечено! Простая лошадь не сможет носится по воздуху быстрее ветра, даже если на неё наложить самые ядрёные чары. Но ничего, Гвин умеет убеждать! К моменту, когда потребуется Камень Превращений, девчонка сама пожелает сменить ипостась.

Рада смотрела на старуху с неподдельным страхом. Я хотел сменить тему, но она опередила меня, задав вопрос:

— А ваш конь, Лоботряс, он тоже человек на самом деле?

— Это очень сложный вопрос, — Мэлт бросила на неё быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Я знаю множество собак, которые были бы лучшими людьми, чем их хозяева, а некоторым людям намного лучше подойдёт овечья или ослиная шкура. Лоботряс хороший конь, но тело, изменённое магией, изнашивается быстрее, а людской век и так короток. В общем, ему пора на покой.

— Вы оставите его доживать век в стойле? — теперь ужас просочился и в голос Рады.

— Это вряд ли. Не в обычаях Охотника кормить кого-либо просто так. Обычно Гвин уводит отслуживших срок животных в их мир и там оставляет. По слухам, заклятье постепенно выветривается, но не обязательно.

— Но что будет с несчастными…

— Мне всё равно, — оборвала её Мэлт. — Никогда над этим не задумывалась. Зачем? Это примерно то же, если задумываться над судьбой выброшенной зубной щетки, или износившихся башмаков, отправленных на помойку.

— Но вы же сами были человеком!

— Не стоит путать тех, кто скачет в седле и ходит под седлом! — зашипела старуха с такой злобой, что Рада непроизвольно отшатнулась. — Ты сама была смертной, пока благой король не водрузил на твою неблагодарную голову корону. И как ты ему отплатила за это?

— Сбавьте-ка тон! — попытался я охладить её пыл. Мэлт тряхнула головой, от чего её седые космы пришли в ещё больший беспорядок.

— Этот замок — мой дом. В своём доме я говорю как хочу, с кем хочу! — выпалила она, но после всё-таки добавила намного спокойнее: — Ни одно существо нельзя превратить в то, к чему не расположена его душа.

Мэлт прошла вперёд, давая понять, что разговор окончен. Перед нами отворилась высокая тяжелая дверь, с резным орнаментом из облаков и силуэтов собак, несущихся по небу. За ней находился зал, стены которого, сделанные из грубо отёсанного камня уходили ввысь метров на десять. Вдоль стен стояли массивные дубовые столы, ломившиеся от угощений.

— Как же это мерзко, когда относятся к людям словно они — вещи! — прошептала Рада. — Или глина — что захотел, то вылепил, а не понравилось — выбросил.

Глава 29

Глава 29

Она явно собиралась ещё что-то сказать, но я, как бы невзначай, толкнул её локтем — нас встречал уже знакомый неприятный тип, успевший избавиться от своих крыльев. Рядом с ним приплясывала на месте гончая. Почему-то я был уверен — та самая. Тип и бровью не повёл, показывая наши места за столом, однако я всё равно не спешил проникаться к нему доверием. Единственная, кто вызывал симпатию в этом ужасном месте — собака Нида, даже не спрашивайте, почему.

Бывший парень-стрекоза хотел нас разлучить, но я четко дал понять, что не намерен отпускать свою спутницу от себя дальше чем на три шага. Рада с благодарностью взглянула на меня, от чего на сердце потеплело. Под столом ободряюще похлопав её по руке, я запоздало задумался над тем, можно ли здесь пробовать что-то не опасаясь быть околдованным.

Местная знать оказалась удивительно неразговорчива. Может быть мы их смущали? При Неблагом Дворе придворные чувствовали себя гораздо свободнее, да и при Благом тоже. Во всяком случае на приёмах за столами царил гул разговоров, а придворные не боялись улыбнуться шутке. Кроме того, при Дворах мужчин и женщин находилось примерно поровну, а здесь я насчитал всего двух дам кроме Ариадны и Мэлт, которая вошла в зал вслед за Гвином и их русоволосым не представившимся спутником.

В гнетущем молчании Охотник прошествовал к своему месту во главе стола. Мэлт-и-Нос заняла место по правую руку от него, а в открытую дверь вбежало не меньше двадцати гончих, которые улеглись в центре зала, явно в ожидании подачек. Гвин разломил на две части большую краюху круглого хлеба и пустил их в обе стороны стола. Древний ритуал, призванный утвердить доверие и дружбу между сидящими за столом, не в полной мере, но достиг своей цели. Собравшиеся слегка расслабились и потянулись к угощению. Собаки напряглись, ожидая своей доли.

Нида устроилась напротив меня. Гвин отломил от туши запеченного фазана целую голень и бросил ей. Я ожидал, что собака примется за еду, но она никак не прореагировала на милость хозяина, и лишь слегка отодвинулась, когда пёс чуть выше и массивнее её ловко поймал фазанью ногу и тут же хрустко заработал челюстями. Заметив это, Охотник вновь бросил ей кусок мяса, с тем же результатом — тот достался другой собаке.

Некоторое время Гвин буравил меня взглядом, так и не отведав ничего из стоящего перед ним, а потом громко спросил:

— Итак, рыцарь Неблагого Двора, и королева Благого, по какой надобности вы отправились так далеко от привычных вам мест? Какая нужда заставила вас явиться ко вратам Аннуна?

— Мне необходимо поговорить с королём Арауном, а также спросить вас кое о чём, — ответил я за нас обоих.

— Араун появляется в замке редко, — последовал нейтральный ответ. Повисла неприятная пауза, во время которой, казалось, воздух в зале стал на пару градусов холоднее. Вдоволь насладившись напряженной тишиной Гвин спросил:

— Что вы хотели узнать от меня?

Я молча уставился на него через стол. Обычно такое решается в приватной беседе — с нами поступали довольно бестактно. Верно истолковав молчание, Гвин добавил:

— Можете говорить свободно — у меня нет секретов от присутствующих.

Ну что ж, как будет угодно!

— Я ищу своих пропавших мать и отца уже много лет. Стало известно, что вы можете знать, где они. Можете помочь?

— Хороший вопрос. А