Время зелёного волшебства - Хилари Маккей

раз она распахнулась, как будто ничто её и не держало. Она открылась достаточно широко, чтобы Макс смог ясно увидеть огромную пятнистую кошку, которая легко перепрыгнула к Луи на кровать, посмотрела на них через плечо, выдохнула возмущённое «Ш-ша-а!», и ловко изогнувшись, выпрыгнула в окно.

– Что это было? Что, скажите мне, это было?! – завопил Макс и вбежал в комнату. – ЛУИ! Ответь мне! Что это только что было?

– Еслиндж, – ответил Луи так же спокойно, как пять минут назад Эсме произнесла rhinoceros.

– Еслиндж? Еслиндж? – повторил Макс и выглянул из окна. – Что ты хочешь сказать – «Еслиндж»?

– Это его имя.

– Ты знал, что он там? Ты видел его раньше? Это надо же, Луи!

– Макс, он ненастоящий.

– Что ты хочешь сказать? Я не понимаю, что ты хочешь сказать! Он мне показался до ужаса настоящим! Тебя не волнует, что нечто размером с… размером с… льва только что выскочило из окна комнаты моего брата?

– Конечно, волнует!

– Куда он делся?

– Я не знаю.

– Ну а откуда взялся?

– Из книги, думаю.

– Ты сумасшедшая. Вы оба сумасшедшие. – Макс смотрел во все глаза. На окно. На Эби. На Луи. На место, где был Еслиндж. А потом, сам не понимая почему, на белую пыль, под которой его чёрные джинсы стали серыми, а красная толстовка – розоватой…

– Я позвоню в полицию, пока эта тварь кого-нибудь не убила, – сказал он, но уже гораздо менее уверенным голосом, чем мгновением раньше. Его паника прошла. Он не знал, что думать, как не знал, что думать после тёплого прикосновения Эсме к своей шее.

– Объясните мне, что происходит, – взмолился Макс. Он прислонился спиной к стене, сполз на пол, уселся, согнув колени, и закрыл глаза. Сердце постепенно стало биться спокойнее.

– Ты не мог увидеть его раньше, – начал Луи. – И я не мог, потому что было темно, а я хотел ксову. Я видел его уши, но и у ксов бывают уши, спроси Эби. Он начал приходить уже давно, становился всё больше и больше. Иногда с белками. Мёртвыми.

Луи замолчал и выжидающе посмотрел на Макса, как бы говоря: «Я всё объяснил. Порадуйся».

Макс стукнулся головой об стену, чтобы проверить, а не оказался ли он посреди безумного запутанного ночного кошмара. Но он не проснулся в здоровом нормальном мире, поэтому понял, что не оказался. Макс чувствовал запах раскрошенных листьев плюща. Окно было всё ещё открыто. Он побывал там, где, как Эсме сказала, есть носороги и совершенно точно – бизоны и те, кто преследовал их. Он знал, потому что сам видел. Одежду его покрывала непонятная белая пыль. Макс снова закрыл глаза. Эби заговорила.

Бальзовый плот в Тихом океане. Чердак в Амстердаме и листья каштана. Автобус, повисший над пропастью. Она говорила про книги. Обычно Эби читала их и не говорила ни слова. Но сейчас она рассказывала действительно странные вещи о книгах. И снежный ураган…

Макс открыл глаза и посмотрел на неё.

– Это было похоже на сон, – говорила Эби. – Только что я была здесь, дома, и через мгновение уже там. Я понимаю, что это невозможно. Так не всегда происходит. Надо читать… – Эби замолчала и посмотрела на Макса, ожидая, что он назовёт её сумасшедшей, но в его глазах она увидела как будто понимание. – Надо читать… внимательно… полностью погружаясь… – продолжила девочка. – Знаешь, когда читаешь так, что всё вокруг исчезает…

Макс кивнул.

– На плоту я поскользнулась и уронила книгу, её накрыло волной. Она всё ещё влажная. И со вкусом соли. Потом был белый песок, и я подобрала ракушку. В следующий раз это произошло, когда я просто смотрела на картинку.

– Да, – ответил Макс.

– Ты там, в мире книги, а потом не по своей воле уже не там. Слышишь голос, и он возвращает тебя обратно. Ты позвал меня и вернул из автобуса, Макс. Луи вытащил меня из снежного урагана.

– Эсме вызвала меня, – начал Макс, – из… не знаю откуда. Она сказала – тридцать тысяч лет назад.

Макс всё ещё не мог понять про эти тридцать тысяч лет.

– С тобой это тоже случилось? – спросила Эби и удивилась чувству ревности, которое вдруг кольнуло её. Ещё один её мир принадлежит и другим.

– Только что, – ответил Макс и описал несущееся стадо, стрекот сверчков в долине, белые меловые скалы и облако пыли. И добавил: – Смотрите, она всё ещё на мне. – И показал им. Они увидели, что это правда.

– Я покажу тебе ракушку Эби, – неожиданно сказал Луи и, не спрашивая её разрешения, помчался к ней в комнату, принёс ракушку и шлёпнул её на пол перед Максом.

Макс, вместо того чтобы сразу взять, посмотрел на Эби и спросил:

– Ты не против?

«В третий раз точно повезёт», – говорила бабушка Грейс.

Макс пошутил насчёт «комнаты лошадки». Он сказал: «Здесь может быть комната Эби, из-за книг». Уже в третий раз он согрел её сердце, на этот раз нерешительным вопросом: «Ты не против?»

Ревность слетела с Эби, как оковы, и за настороженными глазами она увидела настоящего Макса. Попутчик. Освобождение принесло лёгкость. Макс поможет.

– У Эби тоже был снег, он растаял, – сказал Луи. – Теперь ты понимаешь про Еслинджа?

– Расскажи ещё раз.

Во второй раз Максу было уже легче. Он даже понял про ксов, которых его младший брат пытался приманить к окну. Он смог не отвлечься на голубя, который не летал. Несмотря на то что во время рассказа у Луи не получалось сидеть спокойно. Но он хлопал руками, как ксова крыльями, приставлял ладони к голове, чтобы изобразить уши, прыгал на кровать и с неё, высовывался из окна за листьями плюща – Макс выслушал всю чудесную историю Еслинджа, начиная с первого промелька пятнистой шерсти до того, как он вырос.

Он выслушал всё.

Потом Луи замолчал. Он отвернулся, потому что рассказывать дальше для него было предательством. Эби пришлось показать Максу лоскутный коврик и приказать Луи спустить носок и приподнять листья плюща.

– Это меня беспокоит, – сказала Эби.

Луи сел вплотную к Максу и ухватился за его пыльную толстовку, чтобы тот не смог уйти, пока не услышит остальное. Что рана была случайностью, что он был под одеялом и Еслиндж не хотел этого и что уже не болит. Но как Луи ни пытался засыпать старшего брата словами успокоения, он увидел растущую тревогу на лице Макса, увидел, как они переглядываются с Эби, разговаривая без слов.

Он понял, что Макс согласен с тем, что Эби сказала прошлым вечером. Что в этом мире нет места