Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан

За стеной — ниша, а в ней сундучок. Маленький, обитый потемневшими от времени железными полосами, покрытый вековой пылью, которая лежит таким толстым слоем, что узор на крышке не разглядеть. Замок проржавел насквозь, рассыпается в руках ржавой трухой.

Внутри — свитки. Пергамент желтый, как осенние листья, ломкий — боюсь дышать на него, чтобы не рассыпался. Но печати целы — воск потрескался, местами откололся, но гербы читаются. Двуглавый орел с короной — королевский герб.

— Смотрите! — Марта разворачивает первый свиток с бесконечной осторожностью. Пергамент хрустит протестующе. — «Грамота о привилегиях приюта святой Элизабет… год от Рождества Христова 1543… именем Его Величества короля Фердинанда Третьего…»

Читаю дальше вслух, запинаясь на старинных оборотах:

«…даруется приюту святой Элизабет и всем его обитателям особая защита короны. Никто — ни дворянин, ни простолюдин, ни даже церковный суд — не имеет права вторгаться на территорию приюта без разрешения смотрительницы. Нарушивший сию грамоту будет судим как государственный преступник и ответит перед королевским судом…»

— Это же… это же полная неприкосновенность! — Томас аж подпрыгивает от волнения, пыль поднимается облаком. — Барон не может нам ничего сделать! Мы под защитой короля!

— Если грамота еще действует, — осторожно говорю я, сворачивая пергамент обратно. — Ей пятьсот лет. Много воды утекло, много королей сменилось.

— Королевские грамоты не имеют срока давности! — важно заявляет Марта, выпрямляя спину. — Я читала в «Своде законов королевства». Если их специально не отменили особым указом — они вечные. Это основа права!

Господи, неужели у нас есть шанс? Неужели этот пожелтевший кусок пергамента может нас спасти?

После обеда решаем попрактиковаться с магическими способностями детей. Если уж они проявились так ярко, нужно научиться их контролировать, а не то в момент опасности может случиться катастрофа.

Собираемся в большом зале — здесь просторно, а главное, каменные стены не загорятся, если что пойдет не так. Страж ложится у двери, как часовой — уши торчком, готов вскочить при первой опасности.

— Так, — говорю, стараясь звучать уверенно, хотя понятия не имею, как учить магии. В моем мире максимум волшебства — это когда суфле не опадает. — Давайте попробуем по очереди. Медленно, осторожно. Тео, начнем с тебя. Попробуй поднять… вот эту ложку. Одну ложку!

Тео кивает, сосредоточенно хмурится — между бровей появляется вертикальная складка. Протягивает руку к ложке на столе, пальцы слегка дрожат от напряжения. Лицо краснеет, на лбу выступают капельки пота.

Ложка дрожит, как лист на ветру. Потом медленно, неуверенно поднимается на дюйм над столом. И вдруг — ДЗЫНЬ! — все ложки, вилки, ножи в зале взлетают к потолку, как стая металлических птиц! Звенят, сталкиваясь друг с другом, кружатся в безумном танце.

— Ой! — Тео испуганно опускает руку, будто обжегся, и столовые приборы дождем падают на пол. Грохот такой, что закладывает уши. Одна вилка втыкается в деревянную балку и дрожит, как камертон.

— Ничего страшного, — говорю, хотя у самой колени подгибаются. — Это как учиться готовить — сначала все подгорает. Томас, твоя очередь. Попробуй притянуть один гвоздь. Один!

Томас кивает серьезно, подходит к столу, где я положила обычный кованый гвоздь. Закрывает глаза, делает глубокий вдох-выдох, как перед сложной работой в кузнице. Протягивает руку — медленно, плавно. Воздух вокруг его ладони начинает дрожать, искажаться, как над раскаленной печью.

Гвоздь дергается, начинает катиться к нему по столу, оставляя тонкую царапину на дереве. И тут со всех стен начинают вылетать гвозди — со свистом, как пули! Картины падают с грохотом, рамы разбиваются. Доска отваливается от стола, доски пола начинают выгибаться дугой. Даже подковы над дверью срываются с места и летят к Томасу!

— Прекрати! — кричу я, пригибаясь — подкова просвистела в дюйме от моей головы.

Томас сжимает кулак, и металлический дождь прекращается. Гвозди, болты, подковы падают на пол с звоном. В стенах остаются дыры.

— Это сложнее, чем кажется, — бормочет он, глядя на разгром. Щека у него поцарапана пролетевшим гвоздем, течет тонкая струйка крови.

Страж встает, подходит к Томасу и тихо рычит. Не угрожающе — скорее поучительно, как старый учитель, объясняющий урок бестолковому ученику. Потом садится и начинает мерно дышать — вдох-выдох, вдох-выдох, грудная клетка поднимается и опадает ритмично.

— Он учит тебя дышать? — удивляется Марта, наклоняя голову.

— Кажется, да. — Томас смотрит на пса с недоверием.

Но повторяет за Стражем — глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Еще раз. И еще. Плечи расслабляются, лицо разглаживается. И пробует снова. На этот раз один гвоздь плавно скользит к нему по столу и мягко прыгает в ладонь.

— Получилось! — Лицо Томаса светлеет от радости.

Так и продолжаем — дети учатся, Страж помогает. Он подходит к каждому, кто теряет контроль, и своим примером показывает, как успокоиться. Когда Лили случайно заставляет все цветы в вазах вырасти до потолка — стебли толщиной с мою руку, листья как лопухи — пес подходит и тихо урчит, пока она не начинает дышать ровнее. Когда у Марты загорается скатерть (она пыталась просто согреть остывший чай, а получился почти пожар), Страж… дует на огонь. Просто дует, как человек задувает свечу, и пламя гаснет.

— Он что, волшебный пес? — спрашивает Тесса, разинув рот.

Страж смотрит на неё и… подмигивает? Левый глаз закрывается и открывается, а в уголке морды появляется что-то похожее на улыбку. Или мне показалось?

Тук-тук в дверь — робкий, неуверенный.

— Входите!

Это Грета с письмом. В руках конверт, запечатанный черным сургучом.

— Гонец приехал! От графа! Красивый такой гонец, в ливрее с золотыми пуговицами!

Разворачиваю письмо. Почерк Отто — четкий, решительный, чуть наклоненный вправо:

"Клара,

Нашел документы о долгах барона. Ситуация хуже, чем думал — он должен ростовщику Якобу Крюку (да, у него действительно крюк вместо левой руки) астрономическую сумму. Если не вернет в течение недели — потеряет всё. Но это также означает, что он в отчаянии и может пойти на безумные поступки.

Работаю с отцом Бенедиктом над правом убежища. Старик копается в архивах с энтузиазмом кладоискателя — говорит, не видел таких интересных дел со времен своей молодости. К вечеру приеду с новостями.

Будьте осторожны. Барон нанял дюжину головорезов — видел их в таверне «Три кабана». Рожи такие, что детей лучше прятать.

Ваш Отто

p. s. Отец Бенедикт просил передать — если дети проявляют дары, пусть представляют, что сила течет через них, как вода через русло реки, а не взрывается, как порох. Плавность и контроль важнее силы."

— Вода через русло, — повторяю я, складывая письмо. — Давайте попробуем. Представьте, что вы