Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– Товарищи, никто же не настаивает, но вы можете предложить такие же по восприятию емкие термины, чтобы удобно пользоваться в бою? А, вы же не были в бою и даже в армии не служили, понятно, откуда же вам знать, что пока рядовой выговаривает ваши новые названия, пытаясь рапортовать перед простым командиром роты, его десять раз убьют. Но вы же не думаете о простых солдатах, вам важнее разрушить какие-то мифические «старые порядки»! – выдал я на комиссии, собранной специально по случаю введения новых званий. Меня пригласили именно как одного из командиров подразделений. Приятно было видеть реакцию Сталина. Тот, хитро ухмыляясь, беззвучно смеялся над потугами своих партийных товарищей. Мне вообще казалось, что Сталин какой-то не такой. Точнее, он не такой, каким его нарисовали в будущем, вот как! Здесь и сейчас это умный и целеустремленный мужик, в самом расцвете сил. Много знающий и желающий узнать еще больше. Он реально болеет душой за рабочий народ, и это не байка. Пролетариат для него – все.

Впервые я встретил на этом собрании товарищей будущих красных маршалов – Егорова и Блюхера. Я Сталину во время наших с ним долгих бесед сообщал о них, все, что известно было в будущем, а какое решение он примет, дело не мое. Осенью случайно видел Тухачевского, тот мне сразу как-то не понравился. Уже тогда, молодой и очень борзый на вид, Тухачевский вызывал у меня какое-то отторжение. Насчет Блюхера сказать ничего не могу, он просто показался мне не сильно грамотным человеком, что будет впереди, поживем – увидим.

Еще одной причиной созыва крупных военачальников сразу после Нового года было награждение. Коммунисты разработали и выпустили ордена. Я к ним руку не прикладывал, они все сделали ровно так, как и в моей истории.

Наряду с будущими маршалами, мы с Терещенко получили по ордену революционного Красного Знамени. Приятно и… противно. Противно от того, за что мы получили награды. За убийство своих же, русских… Но отказаться было нельзя, жить-то хочется, этот жест от меня никто бы не понял и не принял. Ладно, я хожу сейчас в шинели, на нее не крепят ордена, а потом в кожу переоденусь и прикалывать награду не стану. Спросят, скажу, что награда на парадной форме.

– Дядя Коля, от Ванечки нет вестей? – одним мартовским вечером, когда мы все были дома, Маша задала вопрос.

Меня самого уже начинало беспокоить отсутствие Терещенко, с последнего задания он должен был вернуться три дня назад.

– Пока ничего, Мари, ты же знаешь, он явится сюда раньше, чем отчитается перед командиром.

– Я переживаю, еще и сны плохие…

– Не бери в голову. Все будет хорошо, Ванька – тертый калач, просто так себя в обиду не даст.

История идет новым путем, теперь, спустя уже довольно продолжительное время, это заметно довольно-таки ощутимо. В данный момент я уже не сомневаюсь, что если не в этом, то в следующем году война точно закончится. Главным же достижением большевиков можно считать отношения с США. Понятно, что не из-за симпатии к нам они поддерживают такие отношения, а только ради денег, но нам-то это подходит, вот что главное сейчас. Куча контрактов, просто неимоверное количество. И ведь не в обмен на наши рудники, прииски и нефтяные месторождения. Амеры, что естественно, пытались, конечно, просто купить у нас даже целые территории, но были посланы. Хотите крайне дешевую нефть, лес, железо, золото и прочее? Пожалуйста, ваши технологии, да-да, именно технологии, а не старое оборудование по заоблачным ценам в обмен на право единолично выкупать у нас все, что вам надо. Да, это ограничивает нашу свободу в торговле, не предложив что-то американцам, мы не можем продавать товары в другие страны, но пока, по крайней мере, это и не требуется. Американцы выкупают у нас все, и им мало. Они производят товары из нашего сырья и торгуют со всем миром, а мы нет, но мы получаем технологии, начинаем строить заводы, один за другим, и уже скоро, думаю, лет через десять, мы будем сами выпускать все, что только будет необходимо нашей стране. По-моему, вполне неплохо. Зачем нам лицензия на кадиллак прошлого поколения, вы дайте нам технологии производства этих самых кадиллаков, двигателей, кузовов, электроники, а дальше мы сами.

Да, мы не сможем продавать наши товары за рубеж, но опять же – пока. Когда наши ученые и конструкторы освоят эти технологии, разовьют свою школу инженерии, вот тогда мы посмотрим, кто и куда будет продавать, а кто покупать. Скажете, мы отстанем? Так ведь не мешал в моей истории советским инженерам первым выйти в космос факт того, что несколько лет назад у нас даже автомобилей своих не было, лишь копии. Создали же спутники, вооружение – лучшие в мире? Вот так и тут будет, но не только космос и армия, а повсеместно. Я и Сталину так говорил не раз, что это самое важное в построении страны и экономики.

– Николай, – начал Сталин, вызвавший меня неожиданно к себе в один из дней, – появилась информация о Терещенко.

– Ну наконец-то! – выдохнул я, но, видя хмурое лицо Сталина, осекся.

– Он сейчас в Царицыне, в госпитале.

– Что с ним? – вскочил я. Переживал за Ваньку я не меньше Маши, его молодой жены.

– Сейчас уже все страшное позади, его группе серьезно досталось в Крыму, но, как и сказал, теперь все позади. Попали под артиллерийский обстрел. Иван цел, хоть и не совсем здоров. Доктора убедили меня, что все обойдется и он полностью поправится, но для этого нужно время. А его у нас нет. Что ты можешь сказать о Колчаке?

– Появился, значит?

– Появился он еще в прошлом году, но как-то особо активно не проявлял себя, а тут… В общем, мы отступаем на востоке. Объединив разрозненные банды под предводительством различных атаманов, он творит полный беспредел в Сибири. Он получил все же помощь из Англии и Японии, по неподтвержденным данным, там даже солдаты из этих стран присутствуют, неофициально, разумеется. Англичане убрались с севера, так и не решившись на наступление из Архангельска, но вот объявились на востоке. Его нужно убрать, срочно. Даже все эти Анненковы и прочие не так важны, без объединяющей силы армии Колчака они лишь банды. Все снабжение и денежные потоки завязаны именно на Колчаке, без него…

– Я же предлагал…

– Да, на тот момент казалось, твои предложения были преждевременными, но…

– Где он