Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– Я думаю, скорее всего сначала будет автомобиль, вряд ли он пешком придет или верхом приедет, – заметил я.

– Тоже так думаю, – согласился Пашков, еще раз подтвердив мое мнение о нем, как об умном человеке.

Темнеет сейчас уже не как зимой, раньше восьми вечера солнце не упадет, но из-за плотных облаков, нависающих над городом, кажется, что даже в пять вечера довольно темно. Черт, мы лежим уже двенадцать часов, несмотря на все ухищрения, тело начинает дубеть. Окромя позы, еще и холод, идущий ото льда, ни фига не добавляет комфорта.

– Внимание, командир!

Блин, я ушел в себя и даже вздрогнул от неожиданности.

– Цель?

– Пока не подтверждаю, – Семен очень уверенно ведет себя в деле, просто молодец, – есть цель. Внимание на окна!

Наблюдаю, затаив дыхание, сердце забилось быстрее, что-то нервничаю вдруг, как будто в первый раз… Это холод. Это, блин, долбаный холод. Хочется есть и пить, ладно хоть наоборот сделал минут двадцать назад, специально отползал в сторону.

– Второе окно справа, занавеска отдернута. Два человека, цель не подтверждаю.

– Вижу. Готов! – я вложил патрон и закрыл затвор. Патроны у сердца, в тепле.

– Есть цель!

А вот сейчас время против нас. Это говорю все долго, на самом деле проходит не больше двух секунд. После фиксации попадания Семен должен дать поправку и, главное, не упустить цель.

Выстрел показался грохотом орудия. Винтовка резко бьет в плечо, дым расходится в стороны, ствол возвращается на «подушку». Я с собой тащил мешок с песком, обратно пойду без него, почти пять килограммов минус к моему грузу будет весьма ощутимо.

– Черт. Правее один, выше ноль-пять, цель не наблюдаю! – вместо поправки ругается Семен, значит, случилось неприятное. Из-за ветра пуля ушла левее, но попала не в стену, а в окно, мгновенно заставив цель укрыться. Умен Колчак, умен. Но я не расстраивался. Условия слишком тяжелые, чтобы рассчитывать на попадание единственным выстрелом. – Парадная! Автомобиль! Влево восемь, дальше два! – Понятно, что все поправки на глаз, но у Семена они всегда очень близки к реальности. Перевожу прицел мгновенно, вижу подъехавший автомобиль и человека, уже подходящего к нему. Как же он торопится…

Выстрел и… Я словно своим глазом проводил пулю до самой цели. Не в первый раз со мной такое, но каждый раз радуюсь этому эффекту как мальчишка. Это похоже на кино. Я буквально чувствую, куда попадает моя пуля. Сначала она, поднимаясь по дуге, уходит в сторону, какое-то время летит вверх и затем, опускаясь, заканчивает свой путь там, куда я ее послал. Открыв дверь и поставив ногу на подножку, Колчак стал чуть выше того места, в которое я послал свой «гостинец». Вместо груди, пуля ударила его в живот, но я уверен, что он не жилец. Насечка была минимальной, но она на пуле все же есть, а это значит, скорее всего, я порвал ему печень или желудок, попав аккурат над форменным ремнем.

– Подтверждаю попадание, – радостные нотки в голосе Пашкова.

– Отход!

Возле особняка Верховного правителя началось движение. Если бы не видел ранее такой массы людей в этом же районе города, удивился бы. Словно кино снимали, «Взятие Зимнего дворца». Стрельба. Я еще продолжал какое-то время смотреть в прицел, после боев на фронте очень сложно заставить себя остановиться, видя такое количество целей. Главное, ты каждую секунду ждешь, что один, но посмотрит именно на тебя, это чувство не дает отвернуться.

Никто в нашу сторону не стрелял, солдаты палят куда угодно, но неприцельно, ибо не видят угрозы, но что-то делать нужно, поэтому и палят. В белый свет. Наблюдать дольше просто опасно, время уходит, мы и так задержались, нужно спешить.

На брюхе пятимся назад, разворачиваемся и быстро скользим дальше, разрывая дистанцию. В какой-то момент в груди похолодело. Со свистом разрываемого воздуха над нами что-то пролетает, и впереди, на берегу, до которого нам еще метров двести, бахает разрыв.

– Они что, нас видят? – охренев от увиденного, вскрикнул Семен.

– Скорее всего, – кричу на ходу, – просто предполагают, что мы где-то там.

Разрывов произошло еще два, прежде чем мы убедились, что стреляют все же не по нам. Смотри-ка, как они там опечалились, даже артиллерию подключили. Наблюдать, конечно, хорошо, но надо и сматываться. Нам еще до лошадей дойти предстоит, а это не так уж и близко.

До берега добрались вполне быстро, мы в белом, все же разглядеть нас не просто, снежок продолжает кружить, снижая и без того невысокие шансы у противника нас обнаружить. Бойцов охраны не было, но, согласно договоренности, услышав выстрелы, они должны обойти ближайшую округу и нейтрализовать вероятную угрозу. Встретимся с ними позже, дальше по пути отхода.

Первым лошадей заметил Семен.

– Командир, кажется, наши, – парень быстро указал мне куда-то вперед, где виднелись густые заросли высокого кустарника. Я разглядел один силуэт лошадки, вроде как из наших, но дальше фортуна повернулась к нам другой частью тела.

– Не дурите, хлопчики, оружие не хватайте, будете дергаться – в момент нашпигуем, – услышал я и застыл. В голове как будто бомба взорвалась. Кто? Как? Откуда? Мыслей не было. Внутри буквально все оборвалось, меня переиграли, а и поделом, нечего считать себя самым умным. Вот же…

Из-за кустов вразвалочку показались фигуры, выходя одна за другой из-за лошадей. Казаки. Пи… ц! Даже рыпаться не стоит. С ними мы сцеплялись, даже будучи в одной армии, а уж находясь по разные стороны…

– Кто старший, сымай тряпку с морды! – поступил приказ. Ну что, придется снимать балаклавы, хотя теперь уж все равно. Куртки у нас, спецпошив, все по моим наброскам сделано. Снимаю капюшон, затем тяну с головы балаклаву и, подняв голову, всматриваюсь в вышедшего к нам казака. Хорош. Здоровый. Расшитая серебром форма, в руке нагайка, смотрит… да спокойно, кстати, смотрит, без злости и надменности вроде.

– Я старший. С кем имею честь говорить? – произношу старательно нейтрально.

– Урядник Селиверстов, казачьей сотни Бурмистрова, – отчеканил на автомате казачок и застыл в ожидании.

– Бывший поручик Первого Русского экспедиционного корпуса, Воронцов, – проговариваю в ответ и так же жду реакции. Меряемся взглядами, не сводя глаз друг с друга. Дальше происходит то, что выбивает из колеи на раз-два. Из-за спин казаков выводят под руки Старого. Держат крепко, но вроде как Иван цел.

– Виноват, командир, не смог! – выдыхает Старый.

– Ребята? – задаю вопрос об оставшихся бойцах.

– Бравые хлопчики у вас, поручик, пришлось повозиться, – вступил в разговор урядник.

– Троих больше нет, – вставил Старый. Говорить нам не мешали, лишь слушали