Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

нам. Все было просто: один из разъездов обнаружил наших партизан, что и вели нас сюда. Ребят поймали бескровно и, опросив, отпустили. Здесь все было так же, как и во всей остальной стране. Близкие родственники после революции оказались по разные стороны, и отнюдь не все желали воевать со своей родней. На нас решили выходить по простой причине – партизаны поведали, что мы из самой Москвы, а значит, какие-то жутко важные люди. Казаки выдвинулись в этот район, разыскивая нас, и нашли. Нет, они не воспылали любовью к марксистской теории, отнюдь. Мужикам надоело лить кровь своих же. Дело в том, что целый полк казаков был направлен в подчинение Анненкова, того самого, о котором я несколько раз сообщал начальству, с требованием убрать его поскорее. В Семиречье те уже обосновались крепко, творят все то, что и в моей истории, грабят и убивают, насилуют мирное население, как будто это и не люди вовсе.

– Сколько вас, Гриша?

Мы беседовали по-простому уже битый час.

– Много, под моим началом более восьми сотен сабель.

– Какой же ты сотник? – удивился я.

– Да это больше прозвище теперь, братья выбрали меня старшиной, так что я как бы атаман теперь.

– Ты же умный человек, Григорий, должен понимать, что ни я, ни кто-либо из моих людей такое не решаем. Все, что я могу, это сказать свое слово. Да, оно что-то значит, но немного. Я командир специального стрелкового батальона снайперов, старший инструктор, если хочешь. Звание мое – капитан, как видишь, не очень высокое. Но сама должность такова, что приказы мне спускают с самого верха.

– Мы все понимаем, что веры нам не будет, но готовы доказать, что служим на благо народа.

– Пойдешь против семиречинских? Против своих же казаков? – в лоб спросил я.

– Там нет своих, – так же жестко, мгновенно ответил Григорий, – это отбросы. Понимаешь, после революции мы тоже выступили против большевиков, но не против мирных граждан. Насмотрелись всякого, сделали немало плохого в жизни, но мы больше не хотим. Когда наши командиры стали якшаться с немцами, а теперь их и вовсе содержат англичане, мы, если хочешь, прозрели. Англичанам нужно одно: разрушить нашу страну, а не победить каких-то большевиков.

– Знаешь, как мне приятно слышать такое, братец? – улыбнулся я. – Не то, что вы прозрели и решились, а именно то, что поняли, для чего все это. Ведь это настолько очевидно, что смешно. Все эти ваши адмиралы, генералы и прочие лишь выполняют волю богачей, порой даже не понимая этого. Они хотят, как прежде, имения, крестьян пороть на конюшне, а не будет такого, Гриша, никогда больше не будет. Народ прозрел, он встал с колен и больше не хочет терпеть унижения. Люди хотят жить, вот что важно.

– Доживем ли до такого момента, когда будет свобода и равенство?

– Не знаю, Гриш, одно могу сказать, что надо очень постараться. Нужно поднимать страну, а впереди нас ждет еще одна война, гораздо более тяжелая, чем прошлая. Немцы, проиграв эту бойню, никогда не примут поражения. Они обязательно соберутся и ударят вновь. Обязательно. Запомни, это не победа для нас, это лишь пауза для немцев. Сейчас их уничтожили, ограбили, загнали в долги, и они не станут мириться с такой участью.

– А как же они начнут войну, если у них полный раздрай сейчас? – охренел от вываленной на него информации Гриша.

– А никто не говорит, что это будет завтра. Десять лет, может даже, двадцать, но Германия воспрянет, вот увидишь! Но нам пока надо думать о дне сегодняшнем.

– Что нам делать-то? Мы должны выступить в поход и присоединиться к семиречинским. Там что-то готовят, мы не хотим в этом участвовать.

– Мне нужна связь с командованием, сам понимаешь, я ничего не решаю. Но если бы решал, то сделал бы «ход конем». Троянским.

– Это как? – заинтересовался Григорий.

– Вас много, Гриша, вы могли бы ударить изнутри.

– У них там больше двух тысяч сабель, – охнул Григорий.

– При нашем ударе снаружи, вы смогли бы здорово помочь изнутри.

– Такое, – сотник облизнул губы, – такое могло бы получиться…

– Мне нужно в Москву, сам должен понимать зачем.

– А нам что делать?

– Выполнять задание. Карта есть?

– Конечно, – Григорий быстро принес карту, и мы склонились над ней.

– Нужна связь. Как мне дать тебе знать о нашем выступлении? Но главное в другом. Что, если к Семиречью подойдет отряд Красной армии, а вы не станете выступать против казаков Анненкова? Ты не просто подставишь меня, ты убьешь кучу людей, что скажешь?

– Сложно все это… – задумался Григорий.

– Смотри сам, – я развел руками, – без вашей помощи мы, конечно, когда-нибудь разобьем семиречинских, но это будет стоить большой крови. За то время, что пройдет до этого события, сколько людей еще убьют эти ухарцы?

– Да я же не отказываюсь, думаю, как выполнить!

– Я сомневаюсь, что казачки там сидят по казармам и ждут приказов, ведь так?

– Ну да…

– Нам нужна связь, – повторил я задумчиво, – чтобы в момент нашего выдвижения твои архаровцы начали нейтрализацию анненковцев на дальних подступах. Чтобы в войске узнали о нашем наступлении как можно позже. Понимаешь?

– Да. Смотри, – Григорий склонился над картой, – вот здесь, видишь, обозначен аул? Это по пути от Оренбурга в Семиречье. Здесь будет дежурить наш отряд, постоянно. Сможешь прийти сюда или людей послать, так и свяжемся. Но затягивать нельзя, сам должен понимать, что долго мы там не сможем находиться и быть готовыми к бою.

– Хорошо. Нужно растянуть ваш поход в Семиречье на как можно более долгий срок. Мне, чтобы добраться до Москвы, нужна неделя, это самое быстрое.

– Есть идея, как побыстрее доставить вас, – чуть подумав, произнес Гриша.

И доставили, блин. Для начала нас всех нарядили в форму казачьего войска. Понятно, что от переодевания казаками мы не стали, даже внешне, но уже не бросались в глаза своим неподходящим для этой местности видом, да и несведущие люди отводят глаза. Затем какой-то короткой дорогой, а точнее по лесам и через тайные тропы и броды, буквально за сутки нас доставили к партизанам. Там уже было проще, главное, пройти вражеские пункты, а их казачки знали, как «Отче наш». В Москву вернулись через пять дней, усталые и голодные, но вполне довольные собой. Правда, расслабляться было некогда, затеял я серьезное дело, как выкрутиться из него, пока даже не понимал, но то, что предстояло сделать в будущем, меня уже пугало.

– Ты даже не представляешь, какие вести ты привез! – Антон Иванович, как один из главных стратегов Красной армии, буквально