Рассвет русского царства. Книга 12 - Тимофей Грехов

Ярослав показался через несколько минут. Лицо помятое, на скуле синяк, оставшийся после моего удара. Он шёл и растирал запястья… стало быть, моё указание насчёт цепей исполнили на совесть, перетянули от души. Я молча показал ему на скамью рядом с собой. Дружинники подали нам по чашке каши.

Ярослав от своей отмахнулся.

— Кушай, — сказал я. — На голодный желудок разговор у нас с тобой вряд ли выйдет. А поедим, тогда и поговорим.

Он нахмурился, но руку за чашкой всё-таки протянул. Начал есть. Судя по тому, как заработала ложка, аппетит у него проснулся зверский.

Я усмехнулся.

— Тебя что, вчера вечером не покормили?

— Нет! — резко, со злостью ответил он. Замахнул ещё пару ложек и продолжил, распаляясь. — Это же надо было! Меня! Княжича! Заковали, как какого-то смерда!

Я отложил свою чашку.

— А ты не забыл, что происходило на Девичьем поле? Когда ты попёр против Великого князя Ивана Васильевича, а? Напомнить, чем это чуть не кончилось? Он же тебе голову хотел отрубить… А, нет, подожди, — я хлопнул себя по колену. — Точно. Голова с плеч… это была бы честь. Он тебя позорной смертью хотел казнить. ПОВЕСИТЬ! И смотрю, уроков ты из этого не вынес никаких. Что это за скачки вчера были по лагерю? Про измену орать на всё войско?

— Дмитрий, я хотел… — начал он.

— Я знаю, чего ты хотел, — не дал я ему договорить. — Думаешь, я дурак? Только Иван-то тут причём? Ему одиннадцать лет, он жизни ещё не видел. Для него этот поход, первый выход в большой мир. И каким он его запомнит? Он врага видел в татарах. А теперь, твоими стараниями, будет искать врагов и среди своих! Ты головой своей думал, когда это кричал?

Он снова открыл рот, я снова перебил.

— Да помолчи ты. Ничего ты не думал. За тебя всё алкоголь сделал.

Ярослав насупился и какое-то время молча скрёб ложкой по дну. Я смотрел на него, и злость потихоньку выдыхалась. Передо мной сидел брат Алёны. Единственный человек в этом лагере, у которого внутри сейчас было то же самое, что у меня. Только я своё держал за зубами, а он вчера вылил на всё войско.

Он вырос с ней в одном тереме. Дразнил её, таскал за косы, прикрывал перед отцом, когда она сбегала кататься верхом…

— И что теперь будет? — наконец спросил он.

— Что теперь будет…

Я поймал себя на том, что снова закипаю, и сделал несколько глубоких вдохов. Помогло. Не сильно, но помогло.

— На глаза Ивану не попадайся. А с ним я уж сам как-нибудь порешаю.

Ярослав кивнул.

— Снова ты меня выручаешь, — тихо сказал он.

— Слава, я очень зол на тебя.

— Да я уже понял. Я, когда проснулся, осознал, что чуть не натворил.

— Да мне, знаешь, куда твоё осознание… — фыркнул я.

Мы немного помолчали. Потом он спросил про вчерашнее, и я рассказал. Как полки разделились надвое. Как Иван потребовал у меня саблю, и как я её не отдал. Как удалось вернуть всё назад, не пролив ни капли крови. И про то, что Холмский, Шуйский и Рюриковичи со своими дружинами отправлены охранять обоз.

Ярослав присвистнул. Оценил… Четыре князя при телегах с солониной… наказание из тех, о которых потом байки складывают у костров.

— У меня, Ярослав, очень, очень большое желание присоединить к ним и тебя, — сказал я, глядя ему в глаза, — но…

— Но ты этого не сделаешь? — он подался вперёд. — Почему?

— Потому что у меня не осталось людей, которым я могу доверять. Вчера рядом со мной встал Пронский. Один… из всех. И сейчас я могу рассчитывать только на его помощь. И надеюсь, что на твою.

— А как же мой отец? — вдруг спросил он. — Ты же читал послание. Он собирается идти на Москву.

Я кивнул.

— Я отправил к нему Григория. Поговорить и удержать от необдуманных действий. — Я выдержал паузу. — Осаду с Казани я не сниму, пока она не падёт. И полки на Москву не поведу. Я не хочу прослыть мятежником и предателем.

— НО!… — начал Ярослав, и я хлопнул ладонью по лавке так, что подпрыгнули чашки.

— Мы сюда пришли с одной целью. Взять Казань. Возьмём и вернёмся и во всём спокойно разберёмся. Я не верю, что Мария Борисовна виновна в смерти Алёны. Думаю, это происки наших врагов.

— Каких врагов⁈ — тут же вспыхнул он.

— Я не знаю, — ответил я, как есть. — Пока не знаю. Но я разберусь.

По его лицу было видно, что слушает он меня вполуха, а думает о своём. И хуже всего будет, если он меня ослушается. Поэтому я решил дожать.

— Ярослав, если ты покинешь расположение армии, я отправлю за тобой погоню. Силы неравны, ты сам понимаешь. А потом я тебя, несмотря на родство, лично приведу на суд к Великому князю. И там я тебя защитить уже не смогу. Ты меня услышал?

— Да, — нехотя выдавил он.

В этот момент к нам подошёл Семён.

— Белый флаг над воротами, — сказал он. — Казанцы, видать, дозрели до переговоров.

Я посмотрел на Ярослава.

— Со мной поедешь?

Он оглядел себя. Мятый кафтан, на запястьях следы от цепей.

— Мне бы переодеться.

— Я не тороплюсь. Иди, приводи себя в порядок. Жду тебя у центрального рва. Как будешь готов, так и поедем.

Он ушёл, а я повернулся к Семёну.

— Семён, я прошу тебя, несмотря на всё, что вчера было, остаться рядом с Иваном. И отвечать за его безопасность, как раньше. Возьми с собой Иву. И постарайся сделать так, чтобы Иван как можно меньше вспоминал о вчерашнем.

— А если Рюриковичи придут?

— Гони их.

Семён наклонил голову и посмотрел на меня, как на дитё малое.

— Ты сам-то себя слышишь? Кто я такой, чтобы князей гонять?

— С этой минуты ты мой советник. А значит приказы тебе могу отдавать только я. Понял?

— Уверен? — тут же спросил он.

— Уверен.

Он кивнул и не стал спорить. Но один