Рассвет русского царства. Книга 12 - Тимофей Грехов

— Такого боя Москва ещё никогда не видела.

— Что ты этим хочешь сказать?

— А то, что от всей твоей отборной стражи остались невредимыми всего пять десятков. И из сотни раненных лишь треть вернётся в строй… остальные — калеки на всю жизнь.

Мария Борисовна вздохнула и прикрыла глаза.

Двести пятьдесят. Тридцать человек за стенами положили двести пятьдесят. Она вспомнила, как эти тридцать стояли у ворот строгановского подворья… неприметные мужи в простых кольчугах, ни золота, ни куньих шапок. Она тогда ещё подумала, что скромно живёт воевода.

— Дмитрий сам очень сильный воин, — сказала она, не открывая глаз, — и его не могли окружать слабаки.

Кирилл промолчал.

Мария Борисовна соображала ещё туго. Поэтому не сразу вспомнила, что Алёна была на подворье не одна. Что там жил целый дом. И когда вспомнила, внутри всё сжалось.

— Что с детьми? — она открыла глаза. — Как их там… Аня и Анфиса, кажется?

— Живы. И, судя по всему, бежали. Мария Ярославна дала приказ их найти. По всей Москве вторые сутки идут обыски. Но, скорее всего, их в городе уже нет.

— Вот оно как, — выдохнула княгиня.

Облегчение было таким, что она сама себе удивилась. Чужие дети. Дети человека, чьи воины пытались её убить. А отпустило, как будто про своих услышала.

— Надеюсь, всем понятно, что дети Дмитрия не должны пострадать?

— Разумеется, — ответил Кирилл.

— Они точно были на подворье, когда начался штурм?

— Да.

— Кирилл, ты же понимаешь, что они не могли раствориться?

— Мы подозреваем… — он чуть запнулся на этом «мы», и она отметила запинку, — что под домом есть подземный ход. Но до сих пор его не нашли.

— Ищите лучше, — повысила она голос и снова поплатилась виском.

Кирилл посмотрел на неё внимательно.

— Ты хочешь доверить поиск детей Строганова мне?

Мария Борисовна ненадолго задумалась.

— А кому ещё я могу это доверить? Не свекрови же, которая, судя по всему, взяла бразды правления пока я лежала в беспамятстве. — Она посмотрела на митрополита в упор. — К слову, какие приказы она ещё отдала?

— Не могу знать, — ответил Кирилл.

Ответил он крайне быстро. И именно поэтому Марии Борисовне показалось, что он врёт. Слишком уж чисто вышло. Правда обычно выходит корявее.

Но продолжать этот разговор она не стала. Сейчас у неё не было сил даже на то, чтобы держать стакан… какие уж тут допросы митрополита.

Кирилл тем временем усмехнулся уголком рта.

— Вот уж не думал, что мне придётся таким заниматься. Мирскими делами… Сыск, обыски, поруб.

— А кому мне ещё это поручить⁈ — она приподнялась на подушках, и злость на секунду пересилила боль. — Строганова нет. Холмского нет. Шуйского нет. Все под Казанью!

Она откинулась назад и скривилась.

— Боже… Как думаешь, ему уже послали гонцов о произошедшем?

— Я думаю, что да, — ответил Кирилл.

Она представила как где-то там, под казанскими стенами, среди пушек и шатров, Дмитрию читают чужое письмо. И что у него в этот миг делается с лицом.

— Как закончим, позовёшь ко мне Ощеру. Будем писать письмо Строганову.

И она опять чертыхнулась. Кирилл нахмурился, но смолчал.

— Детей надо найти, — тут же сказала она. — Живых и здоровых. Это первое дело, Кирилл. Первее всех остальных.

— А как мы всё это скажем людям? — спросил митрополит.

— Людям, людям… — повторила она. — Людям скажем… пока не знаю.

И вот это была чистая правда. Потому что сказать было нечего.

— «Боже, как же не вовремя всё это произошло», — подумала Мария Борисовна.

Убита жена Строганова. Беременная жена! В тот час, когда её собственный сын вместе с Дмитрием берёт ханство. Она не была дурой и прекрасно понимала, как это выглядит со стороны. Со стороны это выглядело страшно. Она, Великая княгиня, регент, убила жену своего воеводы. Ту, которой Дмитрий дорожил больше всего на свете. И никакие грамоты, никакие клятвы на кресте этого впечатления не перебьют. Люди верят не грамотам. Люди верят тому, что складно рассказывается у колодца.

А складнее всего у колодца рассказывается про злую княгиню.

— Что по этому рынде, который стрелял в Алёну? Из какого он рода? Почему он это сделал? Кто приказал?

— Он из Захарьиных, — ответил митрополит.

— И? Что удалось по нему узнать?

— Ничего. Когда Мария Ярославна послала стражу в его дом, дом уже пылал. И только Господней волей огонь не перекинулся на соседние дворы.

Дом уже пылал. Мария Борисовна прикрыла глаза. Значит, кто-то подчищал за собой. Быстро подчищал, не жалея огня посреди деревянной Москвы.

— А что сами Захарьины? — спросила она.

Кирилл низко опустил голову.

— Они самые что ни на есть преданные твои люди. Твои и церкви.

— Ты сам себя слышишь? — она приподнялась на локте. — Как они могут быть моими людьми, если один из них убил беременную жену моего воеводы⁈ ВСЕХ ЗАХАРЬИНЫХ НЕМЕДЛЕННО В ПОРУБ! Я ХОЧУ ПОЛУЧИТЬ ОТВЕТЫ — КТО ПРИКАЗАЛ УБИТЬ АЛЁНУ АНДРЕЕВНУ! — голос сорвался на крик, и виски тут же прострелило так, что потемнело в глазах. Она со стоном схватилась за голову. — Боже, как же больно…

— Тебе надо передохнуть, — сказал митрополит и поднялся.

— Наотдыхалась уже, — она махнула рукой, не отнимая вторую от виска. — Зови ко мне Ощеру. Потом я очень хочу пообщаться со своей свекровью… — Она сделала паузу. — Имена всех, кто сейчас сидит в порубе, мне на стол. И если им нужна лекарская помощь, нужно немедленно её оказать. Понял?

— Да, Великая княгиня.

Кирилл поклонился и вышел из её покоев.

Мария Борисовна же стала ждать Ощуру. Хоть она верила, что Дмитрий не навредит её сыну, но всё равно страх никуда деть не могла.

* * *

Митрополит Кирилл вышел из покоев княгини и сразу направился к Марии Ярославне.

Идти было недалеко, через два перехода, мимо удвоенных караулов. Стража теперь стояла у каждой лестницы, и воины провожали митрополита поклонами. Кирилл благословлял их на ходу, а думал о своём.

Думалось ему о том, что пастырь из него в последние дни выходит странный. Овец режут, а он считает, кто кого зарезал, и носит вести от одной волчицы к другой.

В покоях Марии Ярославны