Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

небесную тьму, достигли звезды южной. И тут в кольце белых гор, в долине, благословлённой белой богиней, построили новый дом – Аллиантэ. Эти сказки были приятнее, чем правда. Кто бы стал рассказывать своим детям, что погубил дом в погоне за знанием, богатством и могуществом и потому был вынужден бежать на самый край света.

Поколения сменялись, стиралась правда, а легенда о свете звезды лишь крепла. Кожа тхару становилась темнее, а глаза ярко горели янтарём. И, словно в подтверждение сказок, раз в полвека рождалось отмеченное северной звездой светлоликое дитя и всегда в пару к нему тот, кто вбирал всю тьму и мрак. Первого растили как Орму, а второго отдавали Кархэнкару.

Но однажды в Морозную долину пришли гости. Истинные хозяева Мэй, рогатые бисты, благодаря случаю и песчаной буре натолкнулись на Аллиантэ. Чтобы приветствовать гостей, вышли все, но бисты не увидели в них мужчин и женщин, стариков и детей. Перед ними были двуногие существа с кожей гладкой и смуглой, а глазами сияющими, подобно углям и океану. И бисты не сомневались – демоны Дартау, дартаутиру, нашли лазейку в Тхару и грозят погибелью всему живому.

Разрушен был храм и разграблена деревня, и водопад стал алым от крови, и последние пришедшие из-за моря, забрав живой огонь, скрылись в пещерах. Гонимые врагами, они бежали по галереям, и сердце стучало так сильно, что камень гудел как пчелиный улей. У самых корней Энхар последний из выживших соединил живой и мёртвый огонь, призвав пса-покровителя. Но было слишком поздно. Когда дух явился, спасать было некого, а оба огня, смешавшись с кровью павших, превратились в жилу драгоценной породы.

Говорят, что где-то там в самом сердце Энхар спрятана рубиновая проклятая жила, подобной которой не видывал мир. Она холодна и мертва, но способна вытянуть жизнь из всякого, кто к ней прикоснётся.

Повисло молчание. Мараг поёрзал и спросил:

– Ну как?

– Никогда не слышал такую, – нахмурился Карш. – Из кого ты её вытянул?

– Из старухи-торговки, – с гордостью ответил Мараг. – Я купил у неё пару подвесок, но не ради истории, – Мараг запнулся. – Мне её просто жалко стало. Даже ушей нет…

– Ушей? – удивилась Ашри.

– Да, именно! – охотно закивал однорогий, воодушевившись интересом наёмницы. – Под корень срезаны…

Кайрин фыркнул и мотнул головой. Ашри подняла ладонь, и разом все замолчали. Тишина ночи была густой и неправдоподобно идеальной. Песок впереди сверкал серебром. Они были почти у самой Кромки. Карш видел границу двух одеяний Мэй – немного вперёд и левее, и попадёшь в прожорливые воронки Гиблых песков.

Карш встретился взглядом с элвинг. Звёзды светили ярко, караванщик видел, как сузились глаза наёмницы, сжались челюсти и дёрнулись уши.

– Делайте вид, что ничего не случилось, но прибавьте шагу, – прошептала Ашри. – Не останавливайтесь.

– Что происходит? – затараторил Мараг.

– Замолчи, – зашипела Ашри и спокойнее добавила: – Мешаешь слушать.

Элвинг посмотрела на Карша и спросила:

– Что вы везёте такого, за что готовы убивать?

– Как ты узнала? – прорычал Карш.

– Убивать? – пискнул Мараг. – Она хочет нас обчистить?

– Не пори чушь, – рыкнула на однорогого Ашри. – Если бы хотела свернуть тебе шею, то сделала бы это давно, а не слушала твои сказочки.

– Я думал, тебе понравилось, – обиделся Мараг и затих.

– Тот, кто грабит в песках, появляется шумно, – шёпот Ашри предназначался Каршу. – Только убийца подходит неслышно. И лишь мастер смерти невидим в свете луны и звёзд. – Элвинг склонила голову и прислушалась. – Они готовы напасть! Скорее! Гоните гваров со всех сил к Кромке!

Она пропустила Карша и Марага вперёд, но было поздно.

Разбойники появились внезапно. Стоило пропеть хриплому рогу, как ночной воздух обрёл форму, восстав тенью из песка. Рёв кайрина рассёк тишину. Зверь прыгнул, расправил крылья, защищая караван от врагов.

– Не останавливайтесь, быстрее за Кромку! – крикнула Ашри.

Карш натянул поводья, круто развернул Золотинку и, наклонившись, крикнул Марагу:

– Подбери челюсть и упри пятки в бока гвара!

Однорогий посмотрел огромными, такими детскими глазами на караванщика, что тому оставалось лишь смачно выругаться. Карш схватил поводья Краснопёрки, пустил Золотинку галопом, моля богов, чтобы Мараг не вывалился из седла.

Белый песок не приближался, словно Мэй потешалась над ними, заставляя гваров скакать на месте. Снова помянув Гаара и всю его родню, Карш бросил поводья Краснопёрки, заложил круг и отсёк ремень, связывающий её с Дымкой.

– Лети домой, девочка, – шепнул Карш и с силой шлёпнул Дымку по крупу.

Не понимающий, чем вызвал такую немилость, гвар издал печальный рёв и рванул в сторону. Карш оставил попытки привести в чувства ошалевшего Марага, поймал повод его гвара и потянул за собой.

– Просто держись крепче, – крикнул караванщик.

Паника передалась животным: гвары фыркали, пряли ушами и мотали головой. Но Карш видел, что серебристая полоса всё ближе. По своей воле он нёсся прямиком в Гиблые пески! И всё по указанию тщедушной элвинг. Но что-то было в ней, то, что заставляло верить её словам…

Всё случилось быстро. Золотинка споткнулась, Карш еле удержался, чтобы не перелететь через её голову, вцепился обеими руками в гриву. Поводья Краснопёрки выскользнули из пальцев. Позади кто-то удивлённо вскрикнул. Карш осадил гвара и оглянулся. Ничего. Пустота. Взгляд скользнул вниз. Спину обдало льдом. На песке лежало нечто. Как забытый тюк, придавленный гваром.

– Мараг! – выкрикнул Карш и развернулся.

Перед его лицом, рассекая воздух, раскрылось крыло кайрина. Искусственное крыло, как у драконов из легенд, только по нему голубыми жилками текла энергия, вспыхивая зловещими искрами. Что-то ударилось о плотную мембрану и упало в песок.

– Я заберу его! У них арбалеты, – крикнула элвинг. – Они окружают. Отступай!

Ещё один болт просвистел над головой.

– Живее! В Гиблых песках у нас есть шанс выжить.

Ашри соскользнула с кайрина на песок, поднырнула под брюхо зверя. Сварг, развернувшись, снёс хвостом нападавшего, прижал лапой и с рычанием надвое перекусил другого. В зеленоватом свете звёзд глаза кайрина сверкали демоническими огнями. Зверь изогнул шею, клювопасть, обагрённая кровью, разверзлась, и мир утонул в диком чудовищном рёве.

Карш медлил, зачарованно следя за элвинг.

Ашри добралась до Краснопёрки. Голова гвара была пробита, и теперь не только кисточки ушей были багряные. Элвинг потянула Марага, ругнулась, коротко свистнула, кайрин оказался рядом, лапой откинув тушу животного. Из песка выросли тени – караванщик насчитал три – и накинулись на Сварга. Сварг взвился, захлопал крыльями. Ашри помогла Марагу подняться. Тот обмяк, ноги волочились, и, сколь ни сильна была элвинг, её сапоги глубоко ушли в песок, стоило девушке принять на себя вес однорогого биста.

Карш видел, как новые тени вырастают из песка. Сварг не успеет! Караванщик пустил Золотинку галопом, только не к Гиблым пескам, а к элвинг.

Их разделяло три удара сердца, когда за спиной Ашри выросла тень. Караванщик натянул поводья, рванул из ножен подарок Отца. Перед тем как убийца успел нанести удар, кинжал вонзился ему в грудь.