Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Ашри задумалась, пожала плечами.

– Направлять поток, – подсказала жрица.

– У меня есть только окарина. Была. – Ашри поднялась и достала из сумки осколки. Стурион сохранил их, а, уходя от него, элвинг поддалась порыву и забрала с собой. – Она раскололась, когда я была на той стороне.

– Давно?

– Несколько восходов Орта назад… хотя и кажется, словно вечность.

Жрица кивнула, осмотрела осколки и положила на стол.

– Раз я могу спросить, то… По дороге сюда хранители вызвали из песка крагов гончих, – Ашри нахмурилась. – Алый Вихрь сказал, големы рождаются из песка. И что это возможно лишь на земле Мэй, так как камень Клыков слишком тяжёл, чтобы ткать из него существ.

– Это так, – кивнула хранительница. – Если речь о крагах, элементалях. Мы не называем их големами. У големов иная суть, которую лучше не пробуждать.

– А краг может быть призван любой формы и из любого песка?

Мэйра некоторое время молчала, огненными глазами прожигая Ашри. Но элвинг не ощущала её вторжения в свой разум. Скорее так рассматривают зверька в клетке: с интересом.

– Форма зависит от мастерства того, кто ткёт крага, – наконец ответила хранительница. – От его силы и силы застывших искр. Живой песок податлив и откликается на зов, он жаждет обрести форму. Принимает искру в себя, как вода брошенный камень: обволакивая и не губя. Искра расцветает в нём, и дух, заключённый в ней вновь живёт, служа хранителю.

Жрица достала из складок чёрной мантии мешочек и высыпала на стол горку песка. Сняв с пальца перстень, украшенный шлифованным изумрудом, она разомкнула обод, превратив кольцо в прямую трубочку. Миниатюрная флейта пропела лишь одну ноту. Еле слышно, как лёгкий вздох в тишине. Но этого оказалось достаточно: камень вспыхнул, и вылетевший из него огонёк поднял в песке крошечный вихрь. Крупинки сложились в миниатюрную птичку с четырьмя лапками и длинным, больше похожим на змеиный, хвостиком.

– Это итари, прислужник, – птичка вспорхнула и опустилась на подставленную ладонь аллати. – В бою от него толку мало, а вот передать весть или стать глазами и ушами он может.

Итари перелетел и уселся на колено Ашри, задрал круглую головку и беззвучно открыл клюв. Элвинг поймала взгляд зелёных глаз-бусинок и вздрогнула, ощутив, как из них смотрит жрица.

– А элементаль может принять форму тхару? – спросила Ашри, вспоминая, как на неё однажды напали существа, очень похожие на тхару, но сотворённые из песка.

– Ни в коем случае! – глаза жрицы разгорелись сильнее. – Форма тхару требует искры тхару.

– А гиблые пески? – Ашри подставила палец, итари перепрыгнула к ней на руку и, засеменив лапками, поползла к плечу. – Из него можно призвать крага?

– Гиблый, мёртвый песок сопротивляется пламени Интару. Потому и получил такое название. Он стремится поглотить дух, вобрать в себя. Как если бы ты опустила камень в бурлящую кислоту. В итоге уничтожается и камень искры, и краг. Соткать живое из мёртвого может лишь избранный. Тот, кто одной ногой стоит в Дартау, а второй в Тхару.

– Раз у нас сегодня вечер откровений, – пожала плечами Ашри, – я попытаю удачу ещё раз.

Элвинг вытащила из кармана потрёпанную страницу и, не особо рассчитывая узнать что-то новое, протянула Мэйре.

Когтистая рука аккуратно взяла пергамент, мельком взглянула на обе стороны и вернула Ашри.

– То, что это часть страницы Алого Кодекса, полагаю, тебе и так известно, – хранительница развела руками. – Утраченная и забытая магия. Но то, что у тебя, – даже не заклинание и не часть его, это всего лишь метка. Видишь эти символы? Варме итари ити азур нарх гаар, – прочла она и пояснила: – Время помогает, Материя закрепляет. Эта метка ставится для возвращения в выбранное место и время ещё раз. Без самого заклинания она бесполезна. Как примечание к тексту, без книги.

Птичка итари перелетела на ладонь к хранительнице. Мэйра почесала грудку элементаля и сжала кулак. Камень на её кольце вспыхнул и уснул. Аллати высыпала песок в мешочек.

– Вы знаете язык, которым написана эта метка? – озадаченно спросила Ашри.

– Все хранители Интару его знают, – улыбнулась жрица. – Просто не все могут читать алую вязь. Хранители Варме делали все свои записи на языке Бездны – обращённом вспять. В их понимании время – это кольцо. Мы проживаем его в одну сторону, а они способны идти по другой стороне в обратную. Дартау – зеркало Тхару.

Ашри нахмурилась, пытаясь осмыслить всё услышанное. Слишком много она узнала и ещё больше того, о чём хотела спросить. И раз эта жрица такая разговорчивая, отчего ж не спросить? Но тут в дверь постучали.

Мэйра поднялась.

– О прочем поговорим позже. Ты узнала что хотела, и я тоже жду ответ на свой вопрос. Возможно, и тебе не будет лишним о нём подумать. Ах да, не переживай, для остальных ты стала жертвой Теней. Столичные псы подождут твоего восстановления, не облезут. Хоть и надолго, но нам хватит времени, чтобы узнать друг друга. А пока отдыхай. И это тебе поможет. А мне нужно решить некоторые вопросы с Белым Псом.

Хранительница кивнула, и Ашри заворожённо уставилась на абсолютно целую окарину, лежащую на столе.

– Но как?

– Магия, – улыбнулась аллати. – И ещё. Больше не бейся о дверь. Ты не узница. Мы никого не держим силой пламени и оков.

Мэйра накрыла ладонью круглую ручку двери и, надавив, слегка утопила. Каменная плита легко скользнула в сторону. Ашри почувствовала, как горят уши.

– Понимание того, как устроен мир, избавляет нас от излишней злости и бессмысленной траты энергии.

Оставшись одна, Ашри досчитала до десяти, метнулась к двери и повторила жест хранительницы. Дверь легко поддалась.

– Шакалье копыто! – прошипела Ашри, чувствуя себя тупым гваром.

Провернув фокус с открыванием ещё пару раз, элвинг выглянула в коридор, столкнулась взглядом с двумя застывшими, как каменные истуканы, псами и юркнула обратно в келью. Приблизившись к столу, она осторожно прикоснулась к окарине. Ниточка тока протянулась от флейты к пальцам и защекотала нервные окончания. Бархатистая глина и еле заметный узор, всё тот же потёртый шнурок. Это была её окарина. Обрадовавшись как старому другу, Ашри уселась на кровать, подобрав под себя ноги, и с лёгким волнением поднесла флейту к губам. Первые звуки были робки и еле слышны, но вот дыхание элвинг окрепло, она закрыла глаза и вдохнула жизнь в глину. И, проходя через крохотную тёмную пещеру, вытесняя пустоту, ноты сложились в простую, как сама жизнь, мелодию, и так же, как сама жизнь, музыка эта была прекрасна, ведь шла она из самого сердца.

– Подумать только, – хмыкнула Ашри. – И звучит лучше прежней!

Она отложила окарину, сплела пальцы в замок, выставив лишь указательные, и постучала ими друг об друга.

– Делая шаг, я отдаляюсь на два, – задумчиво произнесла элвинг.

Она встала