Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

1 – холодоовик

3 – ммеронге, вино

2 – шкурры, кожа…

Ничего нового. Сотни названий того, что можно продать и купить, где и кому. Кладезь знаний, но лишь для торговца, который не против песка в штанах да Орта на макушке. Карш знал этот список наизусть: отец заставлял заучивать его места на карте Мэй и богатства, в них расположенные. Вот только… Карш улыбнулся таким детским ошибкам Дхару – видно, торопился, писал в пути или витал мыслью над барханами. Но улыбка растворилась, и на лбу пролегла морщинка.

«Орм» – слово, составленное из словно ошибочно удвоенных букв, если цифры их последовательность.

Орм – камень, о котором говорил элвинг-наместник Ахран. И камень, что он везёт для Цави.

Дхару часто повторял: «На мелочи обращай внимания, а важное повторяй дважды» и «Птица вьёт гнездо из прутьев, что растут ближе к дому».

Сердце забилось, кровь прилила к голове – он нащупал шёлковую нить, теперь главное не упустить её! Карш листал страницы, внимательно вглядывался в каждое слово, ища повторы букв, а цунк выписывал их на поля. «Полдень белой реки», «пристань ветра», «пустой причал», «аллиантэ»… Перед ним словно замаячил Золотой Город! Под шелухой обыденных заметок скрывалось нечто большее! Возможно, он ещё не подобрал ключ, но хотя бы видел дверь.

Добравшись до страниц, посвящённых Стражу, Карш увидел треугольник – Сигр не врал, Дхару работал с Алым Домом. Вот только расшифрованные слова не вязались.

«Янтарь уносит море. Вера хранит Изумруд».

Изумрудный – второй из домов Борумы – Нарх, вечный противник и соперник. Янтарный, (должно быть, Отец имел в виду Золотой Дом Макхн) третий игрок на поднебесной арене. Нет, никаких запретов торговать с вечными соперниками у караванщиков не было. Но обычная торговля не стоит того, чтоб творить тайну поверх списков товаров. Внизу странички был символ – точка в круге, один из четырёх знаков в титуле «Орму», значащий центр Мэй – Аббарр и, если точнее, Великий Хронограф. Три других символа обозначали время (Варме), волю (Борума) и ключ (Азур). «Хранящий и оберегающий мир вовеки». Потому каждый правитель терял своё смертное имя и становился Орму – тем, кто интересы Тхару ставит превыше своих.

Поколениями Орму выбирались из знатных родов Борума – истинно южная ветвь, лучшие из достойнейших. Пока однажды совет с перевесом в один голос избрал не одного из них. А через оборот все важные посты были отданы тем, кто заслужил их не родовитой кровью, а своими делами и службой. Это вызвало огромную любовь народа к правителю; и чем сильнее крепла эта любовь, тем больше ненавидели Избранного главы Домов. Но, казалось, в последнее время напряжение и противостояние спало. Орму кинул кость родовитым, создав малый совет и удовлетворив их прошение о местной власти. Но, видимо, недовольство переросло в нечто большее… Дхару удалось как-то узнать про заговор? Или… Он сам был его частью?

Карш открыл глаза. Вроде лишь моргнул, а огненный диск успел коснуться земли своим пузом.

– Хотела тебя разбудить, – элвинг бросила взгляд на Марага и отвернулась, – но не было смысла. Он не просыпался…

Караванщик непонимающе глянул на элвинг, перевёл взгляд на спавшего биста. Что-то изменилось.

«Ну же!» – мысленно попросил Карш, но одеяло не дрогнуло.

Несколько шагов дались с трудом. Он не хотел принять то, о чём уже успел догадаться. Яркое вармийское одеяло и такое бледное и юное лицо. Карш опустился на колени, взял руку Марага в свою.

– Настоящее приключение, – с горечью произнёс Карш. – Глупец!

Караванщик стиснул зубы. Ашри молчала. Даже пески перестали петь.

– У него не было шансов, – вздохнула элвинг.

– Был! – зло прорычал Карш. – Я не должен был его брать с собой… Тогда бы у него был шанс!

Элвинг отступила. Она не стала утешать или осуждать, и от этого на душе караванщика стало ещё гаже.

Карш достал последнего «дракона» этого каравана, сложил руки Марага на груди и подоткнул монету в ледяные пальцы.

– Купи себе выпивки на той стороне, – тихо проговорил Карш и провёл пальцем по лбу Марага линии, складывая их в треугольник нижней части песчаных часов. Время однорогого биста вышло. – И передай привет моему старику.

Карш прочёл древнюю, как сама пустыня, молитву, прочерчивая духу путь в пески иного мира. После потянул шнурок на шее Марага, пока не показался омэйро. Карш рассёк сплетённые нити ножом, сжимая прозрачный камень в руке. Опустил покрывало, с головой укрывая тело, и, поднявшись, подошёл к краю карниза. Долгим взглядом он окидывал пески.

– Мэй – ненасытна. Она алчет живых сердец. Теперь Мараг будет водить караваны на той стороне.

Он слышал, как Ашри поднялась и, подойдя, остановилась в паре шагов за его спиной.

– Когда караванщик уходит за край мира, ему больше не нужен ни один оберег. На той стороне его будут хранить дела, совершённые при жизни.

Карш разжал руку, и камень, блеснув, исчез:

– После смерти сердце омэйру возвращается в песок. Так оно проживает жизнь за жизнью. Вначале на крыльях птицы, затем на груди караванщика. Однажды оно снова сольётся с живым сердцем и будет его беречь. И оно будет помнить обо всех своих прошлых жизнях, становясь сильнее. Мы верим, что караванщик запечатывает в омэйро часть своей души, и, уничтожив его, можно потерять способность любить. Стать песком, что примет любую форму, чтобы достичь своей цели.

Карш накрыл ладонью свой амулет, висящий под одеждой.

– Будь мы у Кромки, по ту сторону белых песков, о нём бы позаботились хитару, странники песков и слуги времени, те, кто путает след в песке и провожает мёртвых до Порога. А тут, – Карш развёл руки. – Это место хуже забвения.

Караванщик оглянулся на элвинг.

– Ты спрашивала, что я везу. Холодовик, вино, шкуры – этот товар не стоит того, чтобы за него платили жизнями. А кроме него, у меня ещё это, – Карш достал из потайного кармана свёрток. – Несколько камней из гиблой шахты Ахрана, что зовут Глоткой Гаара. И если дело не в них…

Карш подумал, что ещё у него есть послание от незнакомки, но смолчал.

– Тогда не знаю в чём, – закончил он и развернул свёрток на ближайшей плите, похожей на стол или жертвенный алтарь.

Ашри с любопытством посмотрела на резную шкатулку, подошла ближе и осторожно открыла крышку. Удивление и гнев. От взгляда караванщика не укрылись отпечатки увиденного. Она что-то знала об этих камнях!

– Ты сказал, они из шахты? – Ашри отступила на шаг. – Значит, на Мэйтару есть жила мнеморов.

– Ормов, – поправил Карш, доставая второй свёрток и пересыпая камни в шкатулку. – Наместник Ахран назвал их ормами. Ты знаешь, в чём их ценность? На них охотились наши преследователи?

– Отвечая на твой первый вопрос: к несчастью, да, – усмехнулась элвинг. – На своей шкуре испытала. А