Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Отлично сказано. Осталось только выбраться из этой шикарной древней могилы, – Карш развёл руками, пытаясь охватить нависающие руины над ним.

– А знаешь! – Ашри вскочила, одеяло упало к её ногам.

Глаза элвинг горели, но не пламенем бездны, а решительностью, доступной только смертным. Она упёрла руки в бока:

– Я выполню наш контракт, – она закусила губу. – Я доставлю тебя в Страж. И быстрее, чем ты думаешь. Но! Ты будешь молчать о том, как, а если проговоришься… Не забывай, что я защищаю за деньги и убиваю, если это необходимо.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – Карш заворожённо смотрел, как по барельефу скачут странные существа, перескакивая из одной картинки в другую, перетекая из формы в форму и сливаясь в причудливые узоры.

– Только мне нужно отдохнуть, – зевнула Ашри.

– Кажется, и я не против вздремнуть, вот только узнаю, чем всё закончится.

– Ты о чём? – не поняла Ашри. – Что там на потолке такого, что ты сейчас шею вывернешь?

– История, – протянул Карш, не отрывая взгляда, и прицыкнул. – Могли же Древние!

– Сварг говорит, что ты переел грибов, и у тебя горми свили гнездо в голове, – захихикала элвинг.

– Это всё ссаные бронги! – отмахнулся караванщик, следя за битвой псоглавых с рогатыми на среднем ярусе колонн. – А ты правда с ним разговариваешь? Со своим зверем.

– Ага, – мотнула головой элвинг. – Но он попросил передать, что это он со мной говорит. Важничает. Ещё спрашивает, можно ли сожрать твоего гвара, пока ты поглощён искусством.

– Пусть ест грибы, – хмыкнул караванщик.

Карш улёгся на пол и, закинув руки за голову, устремил взгляд в первозданные воды Овару, застывшие в своих изгибах на потолке. Вот из чёрной плиты показалась морда Дархи Тау и сверкнула алым глазом. Свет разлился, превращая тьму в алый поток, и поглотил караванщика. Лёгким пером опускался он всё ниже. Одновременно падая и паря. А когда увидел лицо Отца, то не удивился. Глаза Дхару сияли. Он был счастлив. Вот только улыбка сползла с лица и багряным полумесяцем висела на шее… И когда Отец улыбнулся, то и кровавая рана растянулась в подобии оскала. Голова откинулась, разорвавшись по прочерченной кинжалом линии, а в хлынувшем потоке вязкой агатовой крови блеснули два зелёных огня…

И тогда, закричав, караванщик проснулся.

Глава 5. Спуск в Бездну

В тёмном бархате сверкали бледные звёзды. Лёгкий прохладный ветерок врывался в прямоугольный проём. Ничем не огороженный, срывающийся в пропасть коридор из покоев хранительницы. Один шаг – и бездна поглотит хрупкое смертное тело.

Белый Пёс и Мэйра Тар стояли у самого края ниши. В робком свете ламп они были подобны вернувшимся в Тхару Стражу и Богине. Ину смотрел вниз. Туда, где тысячеглазая ночь отражалась на поверхности пустыни сотнями крохотных огней. Зелёное пламя трепетало в медных чашах, и словно сама Бездна вглядывалась через них в бескрайний вечный океан небес.

– Твоё сердце ненавидит каждую песчинку этой земли, – усмехнулась та, которая прежде носила имя Нетакерти, проводя когтем по обнажённому плечу Пса.

От её прикосновения Ину улыбнулся. Всё его тело было покрыто узорами, которые то вспыхивали, то гасли, как звёзды на небе. В это мгновение он был похож на статую, выточенную из камня. Кархэнкар, белый пёс из легенд, что подарил зелёное пламя первому хранителю, выкрал сердце Мэй и поклялся оберегать память Севера. Он и был им – Белым Псом, что отдал своё имя и прошлую жизнь за Силу и возможность восстановить справедливость.

– Не каждую, – оскалился Ину. – Если бы каждую, было бы значительно проще.

Мэйра встала с ним рядом и посмотрела туда, куда был обращён не закрытый повязкой глаз Пса. Чёрной змеёй от Врат текла Аллея Теней. И пламя светильников лишь удлиняло живые тени.

– Говорят, что хранитель никогда не оставляет Тхару, – задумчиво проговорила жрица. – Даже когда дух его, сотканный из пламени, покидает тело, он не возвращается вновь в Бездну к первородному огню. Нет. Он остаётся присматривать за живыми. Лёгким ветерком парит над барханами и скалами, заглядывает в окна или качается на ветвях Азура. А устав, возвращается к Обители и находит покой в одной из этих статуй. Холодный камень и металл становятся колыбелью и склепом, в них спит, свернувшись клубком, уставший призрак хранителя.

Пёс рыкнул, ощетинился:

– Вылинявший дух не ведает Времени и постепенно забывает не только о своей жизни, но и о цели, удерживающей его в Тхару. Единственное, что влечёт его, – это искра и пламя, чей тенью он стал, – Ину сжал кулаки. – Искры и Пламя живых. Стоит им появиться, как шепчущие тени выползают из своих гробниц и текут как река за тем, кто отважился пройти их аллеей. Жадно слизывая следы, в попытке дотянуться, проникнуть, припасть к очагу Силы, поглотить его и утолить вечный голод пустоты… Я не позволю им коснуться даже моей тени.

Последние слова Ину прорычал. Зло рвалось из его нутра. Ярость. Гнев. Пламя.

Жрица перевела взгляд на лицо Белого Пса. Он был красив, наверное, так выглядели Древние, которые могли воздвигать храмы, подобные Обители. Которым было подвластно время и материя и чей дух горел ярче Орта. Отмеченные Первым Огнём.

– Неужели за все эти годы ты так и не смог научиться не ненавидеть? – с сожалением спросила Мэйра.

– О! – рассмеялся Пёс, и смех его отразился от камня, усиливаясь и возвращаясь, впиваясь в кожу. – Ненависть – это слишком много для них! Я презираю этих нищих скитальцев, готовых пресмыкаться и ползать, сбиваться в кучу, растворяться и клянчить.

Жрица вздохнула. Она больше не сомневалась, что, будь это в его власти, Белый Пёс с удовольствием разметал бы на осколки каждую из статуй, смешав с песком. Он уничтожил бы всякую возможность самому стать таким.

Жрица ласково погладила плечо Пса, прикоснулась к нему щекой, ловя последние мгновения мира.

– Если ты пойдёшь против Обители, я уничтожу тебя, – спокойно проговорила Страж Порога Мэйра Тар.

– Если ты встанешь у меня на пути, я сотру даже память о тебе, – столь же обыденно ответил Хранитель Башни Силы, накрывая её руку своей.

И оба знали, что это не пустые угрозы.

Даже когда дверь глухо ухнула и покои опустели, он всё ещё чувствовал её дыхание на своём плече, её запах на своём теле. Но чувства – слишком ненадёжные союзники, чтобы ставить на них.

Никогда он не встречал похожих на неё. Никто не пропускал через себя пламя, подобное ей. Её форма держала огонь, и огонь ткал форму. Как единый организм, на равных, словно одновременно живя по обе стороны мира. Он, не задумываясь, разделил бы с Нетакерти свою Силу, но не позволит ей контролировать его.

Утрата Контроля – страшнее утраты Силы. Ибо это последняя ступень немощи.

Ину зарычал и со всей силы ударил кулаком в чёрную