Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Я так переживал. Сначала вы замертво свалились среди тех жутких теней и статуй. Прямо под лапы валангу. А потом исчезли из комнаты…

– Я немножко, – Ашри встретилась взглядом с ухмыляющимся Тшакрамгом. – Заблудилась. Хорошо, что Айне Мэйра меня нашла и привела. А то я вечность бы бродила в этом лабиринте!

– Тут нет лабиринта, – пожал плечами Зурри: – Все коридоры улиткой сходятся к центру, и как раковина витки соединены перемычками.

– Откуда ты знаешь? – не меньше всех остальных удивилась Ашри.

– Я чувствую, – снова пожал плечами малыш. – А в центре пустота. Словно улитка забилась глубоко-глубоко в панцирь.

Ашри посмотрела на жрицу, но её лицо было непроницаемо, лишь глаза, как всегда, пылали.

– Ты, наверное, проголодалась, – Зурри прикрыл ладонью рот и зашептал так, чтоб слышала только Ашри: – Вернее, я уверен, что ты голодна, как кайрин после пятого боя, но не хочу тебя смущать. Однако твои пузные лягушки тебя выдают.

Ашри попробовала возразить, но тут в животе у неё заурчало так, словно Рог Скорби протрубил.

Зурри потянул Ашри к столу и уже громче добавил:

– Вот тут у нас последняя трапеза, а потом нам пора.

Элвинг хотела было вспылить, но натолкнулась на цепкий взгляд Алого Вихря. Ашри проглотила обиду вместе с рвущимися наружу словами и натянуто улыбнулась, усаживаясь рядом с бистёнышем. Тшакрамг одобрительно кивнул и пододвинул к ней тарелку с всевозможным мясом.

Мэйра заняла место недалеко от Алого Вихря, от еды отказалась, лишь налила себе лимры. Зурри хлопотал, накладывая всего «помножку» на тарелку Ашри и рассказывая, с чем именно ей придётся иметь дело и какими приборами следует орудовать – в основном бистёныш ссылался на нож и вилку, так как, в отличие от покоев в Башне Орму, хранители относились к трапезе как к необходимости, а не церемонии. Еда была простой, сытной и свежей. При других обстоятельствах Ашри бы уже захлебнулась слюной, но сейчас… она будто утратила вкус и обоняние.

Ину не было, как и его главных псов. Лишь двое хранителей молча потягивали лимру и отламывали небольшие куски сыра и хлеба, расположившись на другой стороне длинного стола.

– Поешь, – кивнул Алый Вихрь. – Но без фанатизма: на пустой живот снимать браслеты столь же неприятно, как и на полный. Поверь, я знаю, что говорю. Кроме того, я буду держать твоё Пламя.

– Держать моё Пламя? – переспросила Ашри, засовывая в рот кусочек мяса. С таким же успехом она могла бы жевать ухо гвара или свою перчатку.

– Мы должны убрать защиту и позволить пламени течь, – пояснил Тшакрамг. – Настой покоя усмирит тело, поможет твоему духу принять Силу без волнений и метаний. Пламя заполнит тебя полностью, но Переход поглотит его часть. На той стороне ты почувствуешь слабость, усталость, возможно, печаль и пустоту. Но постепенно пламя восстановится… За это время ты должна успеть вернуться, иначе…

– Иначе меня разорвёт, – рассмеялась Ашри. – Отличный план, что тут скажешь.

Повисла тишина. Даже хранители в углу перестали щипать еду.

– Ну ладно вам, напряглись, как мертвяки на реи. Прыгать в Бездну всё равно нам с Зурри. Так сколько у меня времени?

– По ту сторону поток Варме течёт иначе. Медленнее, – пояснила Мэйра. – По эту сторону пламя выжгло б тебя за полкварты дней, но там это время растянется до двух лун.

– Только лун в Дартау явно нет, – покачал головой Алый Вихрь и показал на браслет Ашри. – Он сдастся первым. Как только камень треснет, у тебя останется «последний прыжок». Мы так называли время бодрствования. Как только уснёшь, больше уже не проснёшься: разум ослабит хватку, и пламя вырвется наружу.

– А мне пламя сразу выжжет мозг? – гоняя горошину по тарелке и выждав паузу, спросил Зурри.

Алый Вихрь хотел что-то сказать, но Мэйра Тар остановила его. Жрица подпёрла руками голову и пристально посмотрела на бистёныша:

– Ты принял взрослое решение, и мы не вправе говорить с тобой как с глупым дитя. Твоя трансформация необратима. Искра пробудится, и пламя ускорит преображение. Ты станешь иным. Но ты в силах сохранить свой разум. Искра – это Дух, а Дух подвластен Воле. Если ты сможешь, ты останешься тем, кто ты есть – отважным, добрым и умным бистом. А если нет… То ты не вспомнишь о прошлом. Тебе будет не о чем жалеть. Не будет больше ни боли, ни страдания.

Зурри погонял ещё немного горошину, затем проткнул вилкой и отправил в рот.

– Ну, так скажем, в Тхару мне не грозило стать красавчиком, а в Дартау – есть шанс, – синий бистёныш улыбнулся от уха до уха. – Тем более мне ещё надо спасти мою принцессу!

Мэйра Тар нахмурилась.

– Это кого же? – наигранно спросила Ашри.

– Сиолу, конечно, – Зурри стал пунцовым. – Её глаза как изумруды, а волосы – чистое золото! В новой форме я смогу противостоять Пожирателю. Я стану ей Орму, а она моей Илламиль. Если б не её собачьи ушки, она была б настоящей элвинг с Парящих островов. Но это не проблема, я ведь тоже без витых рогов Тар Орму родился…

Ашри, Мэйра Тар и Алый Вихрь переглянулись.

– А это отличный план! – Первым пришёл в себя Алый Вихрь. – И, знаешь, девчонкам даже нравятся шрамы.

– Это правда, – кивнула жрица. – Девчонки иногда думают явно не головой.

– Как и мальчишки, – фыркнула Ашри и задумалась.

– А у меня при переходе могут рога как у Вэл Тар Орму прорезаться? – с надеждой спросил Зурри.

– При переходе возможно даже то, что невозможно, – ответила Мэйра Тар, вращая кружку и прожигая взглядом притихшую Ашри.

Коридоры сплетались и расходились, перетекая в залы с высокими, исчезающими в вышине сводами и сужаясь до нор, где приходилось протискиваться гуськом. Последние дни Ашри чувствовала себя какой-то особой формой жизни только и делающей что пробирающейся через туннели, камень и песок. Как личинка моолонга, упрямо и бездумно роющая путь. Только не к Орту, а к Бездне. Но это чувство и ощущение было где-то глубоко, сейчас её путь лежал внутри Обители, по галереям и залам столь же древним и поразительным, как Врата, руины в гиблых песках и развалины Тирха. Но всё равно она ощущала себя ничтожно маленькой и… бессильной?

Ашри посмотрела вверх, и взгляд потонул в мерцающем камне Обители. Зурри совсем притих. Чем глубже они спускались, тем смурнее он становился. Сейчас бы не помешали «золотые» стражи Рионтару: Плаш и Ортас волшебным образом могли поднять настроение малышу. Элвинг улыбнулась и пообещала себе, что если выберется, то обязательно сходит с ними в «Разбитую Гавань». Хорошо бы и синий бистёныш был там… И Клыкарь…

Поначалу Зурри пытался храбриться, иногда даже шутил, но элвинг видела, как в его глазах гаснет огонёк. Даже мысли о Сиоле и