Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Спадут оковы Севера и освободится благословенный Дар. Он заполнит сосуд и облегчит переход. Твоё тело пройдёт через Врата, и Бездна потребует платы. Платой станет Пламя. И чем равномернее ты будешь в нём, тем выше твой шанс оказаться собой по ту сторону Порога. – Он протянул пузырёк с мутным зельем. – Пей. Настой покоя поможет.

Ашри выпила горький эликсир и потёрла предплечья. Шаман Северных Земель говорил, что без браслетов ей будет сложно обуздать силу. А теперь эти песчаные псы хотят, наоборот, превратить её в горящий факел.

– Когда вернёшься, мы вернём их на место, – словно прочёл её мысли хранитель.

– Если вернусь, – огрызнулась элвинг.

Псоголовый не ответил. Лишь указал на центр круга и велел снять одежду, так, чтобы были видны все узоры. С этим проблем не возникло – защитных орнаментов, кроме как на руки, ей не наносили, хотя, может, и стоило покрыть всё тело до пят, так, чтоб Пламя заплутало и навсегда сгинуло в лабиринте, а тело и дух прожили обычную скучную жизнь, например, в маленькой хижине в лесу на краю света…

Ашри аккуратно сложила куртку, лёгкую кофту и перчатки, на всякий случай расстегнула и убрала в карман браслет с подвеской. Оставшись в тонкой нательной сорочке, элвинг поёжилась, села на колени, склонила голову и закрыла глаза. Здесь пламя откликалось по малейшему зову, и она знала, что сейчас от её рук, волос и глаз исходит лиловое свечение.

– Так мало, – услышала она: казалось, Моргейт удивился, разглядывая узоры на её руках. – Я узнаю эти пряди, их сила поистине потрясает. Я вижу в них след ордена Белой Лани и печать северной звезды.

Хранитель наложил руки вначале над одним предплечьем, затем над другим. Из его ладоней поползли языки зелёного пламени, глаза загорелись огнём, и охранные браслеты начали бледнеть, пока совсем не исчезли. Ашри продолжала испускать свет, и, казалось, ничего не изменилось, разве что цвет стал чуть насыщеннее.

Ашри открыла глаза. Моргейт исчез. Вместо него сидел Алый Вихрь. Он был прямо перед ней, так что его колени почти касались её, а шрамы в мистическом свете меняли и перекраивали лицо, обнажая кости черепа, удлиняя клыки, придавая чудовищный звериный облик.

– Завершив снятие, хранитель удалился, – пояснил Алый Вихрь.

– Давно? – Ашри зажмурилась, скорее чтобы прогнать ужасающий образ демонического пса, сидящего перед ней. – Кажется, меня тошнит.

– Теперь слушай меня, – Алый Вихрь положил на свои колени руки ладонями вверх. – Хоть мы и в коконе, ты не умеешь рассеивать своё Пламя, но цепь чувствует тебя и пытается влить твою силу в общий Поток. Если позволишь, то все эти хранители размотают тебя на нити пламени, как шаати клубок. Накрой своими ладонями мои.

Ашри повиновалась. Она и не думала, что такое простое действие потребует столько сил! Её руки окаменели, это были два бревна, две чужие оглобли! Алый Вихрь прочёл ужас в её глазах.

– Не торопись. Не спеши. Не возлагай пустых надежд и ожиданий. Просто делай.

И она сделала.

– Умница. Теперь смотри на меня. Только на меня, не в сторону, не в будущее, и не в прошлое, и не вглубь себя.

Ашри посмотрела сначала на изуродованное шрамами лицо хранителя, затем на его глаза. Оранжевые…

– Видь меня! – прорычал Тшакрамг, и оранжевые глаза схлынули, перед ней были живые, пытливые бледно-зелёные. – Всё так. А теперь, что бы ни случилось, не отнимай рук и взгляда.

Глаза Алого Вихря налились жидким изумрудом, его ладони засветились, и острые лезвия боли пронзили всё тело Ашри. Её словно резали на тысячи кусков, будто бессчётное множество клинков одновременно вонзились в каждую клеточку её плоти. И из всех ран одновременно хлынула кровь. Вот только те, кто следил по ту сторону купола, видели не алые фонтаны из тысячи ран, а тонкие усики лилового пламени, что тянулись из тела элвинг и таяли, поглощаемые перьями зелёного пламени, которые танцевали вокруг тела элвинг как рой ножей, отсекая каждую нить, прежде чем та коснётся сферы.

Мэйра Тар и Зурри стояли на галерее, и бистёныш, затаив дыхание, следил за происходящим в прозрачном коконе. Жрица положила руку на плечо ребёнка и, прежде чем он успел спросить, ответила:

– Его прозвали Алый Вихрь и Мастер Клинков не только потому, что он создаёт оружие, которому нет равных. Он сам оружие. Его Пламя принимает форму роя лезвий, и он способен управлять им как единым существом или же направлять каждый лепесток в свою цель. Он один из немногих, кому дано видеть нити жизни и пламени и кто способен рассекать их единым движением.

– Но почему он стал «палачом»?

– Палачом? – хрипло усмехнулась жрица. – Мы не зовём его так. Алый Вихрь всю жизнь служил смерти ради жизни. Он покинул Обитель очень давно. Когда пытался усмирить разбушевавшееся пламя, выжирающее изнутри одну совсем юную девушку. Впервые он потерпел неудачу. Его тысячи клинков не хватило, чтобы перерезать тысячу и одну нить, рвущуюся к Потоку.

Жрица замолчала.

– Что произошло тогда с вами, айне?

– А ты очень сообразительный бист, как мне и говорили, – улыбнулась аллати. – Алый Вихрь вцепился в Поток зубами, и тот почти лишил его лица. А девушка, увидев, как умирает её учитель, разорвала цепь, заставив пламя изменить ток.

Мэйра Тар замолчала. Зурри потянулся и взял её за руку:

– Вы выжили, но стали иной. Что вы чувствуете?

– Пустоту, – тихо ответила жрица.

Они прошли ещё один виток и остановились у каменной площадки, чуть выдающейся вперёд и висящей над шахтой, как рыбацкий мостик над гладью озера. Ину снял с пояса рог и коротко протрубил трижды. Звук был тихий, похожий на шёпот пещер. Воздух завибрировал, и вот из него проступили очертания существа: плоского и безглазого, с шестью кожаными крыльями, где каждый напоминает гигантские плавники акул. Тело элементаля заканчивалось длинным хвостом, и при каждом движении вокруг него летали зелёные лепестки пламени.

Зурри стоял с открытым ртом. Он будто вновь нырнул в волшебный сон, где оживали мифы.

– Это же кенру! – глаза малыша сияли. – Кенру, что несёт мир по водам великой реки.

Ашри раньше не слышала о кенру и тем более не видела. Должно быть, один из духов старых легенд, которых на Мэйтару больше, чем песка. Она даже сомневалась, что видит элементаля таким, какой он есть, а не искажённую версию, вызванную зельем покоя, от которого всё ещё гудело в голове и подташнивало.

Кенру стал ярче и ближе. И даже казался теперь знакомым. На просторах океана, в плавании на «Чёрном Драконе» она видела подобных созданий – гладких пятнистых исполинов, стаей летящих у самой границы Овару. Но даже они были меньше и проще того, что сотворил Ину. Это не гончую из песка поднять: кенру