Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

«Зурри, ты как? – мысленно обратилась к нему Ашри, стараясь, чтобы мысль её звучала как можно бодрее. – Похоже, мы действительно вляпались в настоящее приключение».

«Если я скажу, что всё в порядке, то совру. А Мамауна говорила, что врать плохо. Но вы не расстраивайтесь. Просто… давайте побыстрее всё сделаем».

Голос Зурри в голове Ашри звучал чисто и громко. Так она слышала зверей. И никогда – ни одного представителя трёх разумных рас. Ашри закусила губу. Преобразование начиналось. Скоро малыш Аззурит навсегда потеряет разум, потеряет себя.

Вот они подошли к краю, к Последним Вратам Бездны. К порогу, за которым лежат тёмные долины Дартау.

Мерцающая завеса между мирами в обрамлении золотой арки. По периметру зелёные и красные кристаллы, змеящиеся провода и торчащие части механизмов. Рукотворный сплав магии и технологии. Оставленные Древними осколки времён, когда хранители и механики объединились, чтобы запечатать тьму. Или, наоборот, подобрать ключ к тайнам вселенной.

– Похоже, нам туда, – натянуто улыбнулась Ашри.

Бистёныш не ответил. Лишь сделал ещё один шаг.

Жёлтая вспышка ослепила. Ашри прикрыла глаза, а когда смогла вновь видеть, то перед ней был Зурри. Тело его содрогнулось, выгнулось и стало меняться. Из спины, прорвав одежду, выросли шипы, на голове – рога, когти удлинились, он весь увеличился в размере, а глаза пылали двумя раскалёнными углями. Эти яркие оранжевые огни смотрели на Ашри, и в них была боль.

– Зурри… – беззвучно прошептала Ашри.

Она больше не слышала его мыслей. Вместо слов чудовище издавало лишь рычание. Ашри стояла в жёлтом пламени, и по её щекам текли слёзы. Ярость и боль наполнили её. Элвинг сжала кулаки. Холодный жёлтый огонь полз по её телу и, смешиваясь с лиловым пламенем, чёрным пеплом опадал к ногам.

Часть вторая. Дартау

Этот город построен на крови и пропитан слезами. В этих каменных стенах застыл плач и смех. Под белыми сверкающими покровами лежит грязь. За фасадами роскошных домов спрятаны тайны. В переулках, скрытых от глаз, ютятся падшие.

Этого города нет на картах, но все знают о нём. Сюда приходят изгои в поисках новой жизни. Но тут жизнь стоит ровно столько, сколько за неё готовы платить.

Наёмники бьются на аренах за звание лучшего. Наложницы мечтают войти в гарем Орму. Золото Аббарра течёт по Большому Миру, приумноженное, возвращаясь в пески. Заброшенные храмы помнят вкус крови, а зелёное пламя пылает в глазах новых идолов.

За кружевом башен, за сверканием фонтанов, за яркой мишурой празднеств.

За перламутром благополучия и стойкости.

Под всем этим, за всем этим – Скверна.

Зло.

Поглотившее. Поработившее. Взращённое.

Свившее гнездо в корнях, обвившее и удерживающее каждую башню, каждого правителя и весь совет. Шепчущее и управляющее.

Ещё можно спасти многих. Есть время. Пожертвовав малым, очистить весь мир. Обратить в руины белый панцирь Зла. Низвергнуть в Бездну вышедшее из неё. Принести в жертву один Оплот, чтобы оставшиеся сбросили ярмо Тени.

Погасить лживый огонь и на пепелище его от искры Мэй зажечь истинный.

И потому я обращаюсь к вам, сохранившим в сердце истинную веру!

Время пришло. Песок спал достаточно долго.

Пробуждение – наш выход.

Противостояние – единственный путь.

Мы – последняя надежда и Её воля! Уничтожим праведной сталью прошлое, чтобы расчистить дорогу грядущему. Вернёмся туда, откуда были изгнаны, и вернём принадлежащее нам по праву. Нам – истинным тхару, вобравшим свет янтарных очей Золотой Мэй. Одарённых её любовью и несущими её дар в ореоле белого золота песка.

Шестая история моолонга: Секреты старого Стража

Камни давили памятью времён и скорбью забвения. Карш держал в руке амулет отца, перебирая пальцами по лучам звезды.

Ночь подбрасывала угли сомнений и окутывала затхлым воздухом тревоги. Караванщик не сводил взгляда с тёмного кокона, бывшего некогда Марагом. Где-то на краю разума он всё ещё надеялся, что этот морок развеется, стоит лишь проснуться. Чернильная ночь, прятавшая от глаз колонны и пески, кайрина и гвара, играла с разумом караванщика, скармливая ему пустую надежду.

Вот только всхрапы Золотинки и ворчание Сварга, еле заметный приторно-сладкий запах смерти и холод камней, давно опустевшего чертога Древних, рвали эту иллюзию в клочья. Но и эти звуки и ощущения постепенно таяли, делая явь и сон неотличимыми.

– Это не твоя вина, – знакомый голос полоснул по сердцу.

Карш вздёрнул голову и увидел, как перед ним, склонившись над огнём, сидит Дхару. Пламя костра было похоже на туман, и фигура Отца лишилась всех красок.

Призрак улыбался, поправляя мёртвый огонь палочкой. Белые как снег искры вспорхнули вверх и шелухой взвились во тьму ночи.

– Ни тогда, ни сейчас, – Дхару улыбнулся. – Не думай, что ты сильнее судьбы и Мэй. Мы отправляемся в пески Дартау, когда выходит наш песок. Ты просто был рядом, когда упала последняя моя песчинка.

Карш хотел закричать, что в том и беда, что его не было рядом. Иначе он бы сумел поймать песчинку времени Отца, не позволил бы ей завершить путь. Но язык прилип к небу, и все слова разом исчезли.

Дхару перестал ворошить выцветший огонь и, поднявшись, сделал шаг к сыну. Отец нависал скалой. Карш смотрел на него снизу вверх, как тогда в Яме.

– Давай же, сынок, вставай – Дхару протянул руку. – Пора идти дальше.

Карш хотел ухватиться за руку Отца, но образ поплыл.

– Вставай! – кто-то тряс его за плечо. – Пора идти дальше!

Карш с трудом разлепил веки – прямо перед ним было лицо элвинг. Иномирные глаза с разбитыми зрачками буравили его, как иглы остролиста. Тонкие руки вцепились в рубаху, костяшки пальцев побледнели.

– Слава кварпам! – выдохнула девчонка.

Но Карш лишь отмахнулся, переворачиваясь на другой бок и желая вновь увидеть Отца.

– Даже не думай! – элвинг отвесила ему оплеуху и вновь ухватила за грудки. Карш вскинулся, сжал кулаки, обнажил клыки, но за спиной элвинг раздался предостерегающий рык кайрина, и караванщик обуздал свой гнев.

– Что-то происходит, – прошипела Ашри. Карш окинул взглядом каменный зал. Серая дымка заполнила руины: Орт готовился к восходу. Покой, тишина, только кайрин бьёт хвостом и выписывает восьмёрки.

– Что? – нехотя спросил он.

– Не знаю, – Ашри встряхнула головой. – Но камень дрожит.

Теперь и Карш ощутил это. Беззвучный гул. Как в пятках после длинной дороги, как от тяжёлой телеги, уже скрывшейся из виду, как беззвучное урчание гигантской шаати.

– Камни поют, – элвинг потёрла виски, – а ещё они пьют нашу память.

Ашри вскочила и скрестила руки на груди:

– Сколько мы уже тут?

– Второе пробуждение Орта? – Карш нахмурился. – Может, больше.

– В том и дело! Я видела уже пять восходов! И я не помню ничего, кроме них!

Элвинг зашагала из стороны в сторону:

– Я закрываю глаза и вижу одно и то же!

Карш поднялся на ноги, покачнулся. Хотелось спать. Хотелось вновь увидеть Отца.

– Каждый раз я вижу, как поднимается Орт, – продолжала элвинг. – Ветер приносит прохладу моря. Свет падает на доски пола, разбивается на