Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

и зашагала по комнате. Затем замерла. Долго, внимательно Ашри смотрела на кровать и, приняв решение, рывком расправила покрывало. У неё не было цунка и бумаги, но этого и не требовалось. Воображение использовало ткань как холст, и вот Ашри добавила на него Аббис и записку.

– К чему было нужно представление со стёклами и напускная загадочность?

Вот поодаль нарисовалась армия големов, что напали на того караванщика. Сколько лун прошло? И кому они служили – Башне Пса или Обители?

– Карш, Вариол Карш, – вспомнила имя караванщика Ашри. – И заказ он взял от Дома Цави. Цави наследили по всему Мэйтару.

Рядом с големами добавился гвар с именем Карш и алый треугольник.

Орму с Хронографом, Парме с Руби, Маан со шкатулками, Ину с рубиновым глазом и старик Карп. Ашри расставляла их всех как фигуры на доске шархи. Вот только не было ясно, кто на чьей стороне и против кого. И какая роль у неё в этой игре.

Мысленно она взяла дракона, и тот обнажил в улыбке клыки. Ашри поставила Клыкаря, и от него потянулись ниточки: одна к Ину, для которого он собирал схемы тоннелей, вторая к Орму и Рионтару, в чей совет он входил. Третья легла к Парме, от чьего имени Гравмол обращался к Ашри. И ещё одна в пустоту: к тому, о ком он не говорил и кто заставил его прислуживать Псам.

Ашри смотрела на события и участников, но не могла выхватить из всего этого клубка единую нить. Почему Парме дала защитную печать Ашри? Кому понадобились камни из сердца Энхар. В глазах двоилось. Алые пятна плясали то тут, то там. Алые… А что если дело в них? Ашри опустилась на колени перед кроватью и, облокотившись, закрыла глаза. Алый дом Цави, рубины, Кровавый Кодекс, Варме…

«Способность изменять время и пространство». Красный и синий. Варме и Азур.

Что если в ней, в Ашри, последняя во всём Тхару, алая капля? И последняя надежда возродить Алое пламя… Или последняя угроза. Управление временем и пространством. Вот в чём её тлеющая сила.

«Чтобы ты шла в любом направлении, но не блуждала в прошлом», – не об этом ли предостерегал Рэд? Но откуда он знал? Ведь тогда даже она сама не знала ничего о своём даре.

Ашри открыла глаза. Мир изменился. Всё вокруг приобрело свечение. Каждый предмет испускал волны. Красный ореол вокруг синей основы. Она видела самую суть мира. Протянув руку к покрывалу, Ашри коснулась сияния, и оно откликнулось, вливаясь в неё.

«С Вэллой Ашри всё будет хорошо?» – этот голос принадлежал Зурри, она чувствовала след его ладошек на краю покрывала. Они мокрые и горячие.

Ашри прошла по комнате, и каждое прикосновение давало ей частичку произошедшего. Кусочек памяти предметов, которые ухватили эмоции.

Память – это отпечатки. Самые сильные эмоции и чувства, что впитываются как кровь в деревянные половицы.

Эта келья давно была пустой, или дух хранителя, что коротал в ней время, был так спокоен, что эмоции покинули его. Комната изголодалась по жизни и жадно впитала её при первом же случае. Теперь Ашри видела произошедшее отчётливо, словно была непосредственным участником.

Вот дверь открывается, и её бездвижное тело вносит хранитель. Она не видит себя, но чувствует волнение пса. Его руки, горящее внутри лёгкое пламя, больше похожее на тлеющую искру. Ещё несколько силуэтов, они тоже полны эмоций. Их шаги застывают на полу, их дыхание отпечатывается в памяти комнаты. Мэйра Тар опирается на спинку стула и указывает на кровать. Она успокаивает Зурри. Хранительница касается лба Ашри. Привычной улыбки нет на лице жрицы. Она всё-таки считывает её? Или просто проверяет состояние. Пламя внутри хранительницы горит так сильно, что отпечаток сильный, отчётливый. Она волнуется и злится.

Зурри плачет. Он не хочет уходить. Вот Ину кивает и Кмал Тар лёгким прикосновением обездвиживает ребёнка, усыпляет. Образ Зурри растворяется. Он теперь невидим для кельи.

Ину. Пламя Белого Пса горит так же сильно, но языки его синие как азур. Зелёное пламя и синее разгораются. Они словно откликаются на зов друг друга. Кроме них в комнате нет никого, лишь отпечаток бесчувственного тела элвинг на кровати.

– Приведи её в чувство и отправь в Дартау, Нетакерти, – голос Ину подобен рычанию зверя.

– Не произноси это имя! – жрица полна ярости. – Я оставила его, приняв посвящение. Твоя девка полна трещин и опустошена. В таком состоянии Бездна разорвёт её на части!

– У этой элвинг девять жизней, как у шаати, – скалится Ину. – И характер под стать твоему: упрямее ещё поискать.

Аллати рычит.

– Не смей сравнивать нас. Я не открою Врата, пока девчонка не восстановится. И ты хоть притащи в обитель всех своих Псов, твои щенки не удержат Врата, если их верховный не смог удержать пламя в штанах.

Синее пламя взметнулось, но не коснулось зелёного.

– Мэйра, не становись сварливой сукой. Если мне будет нужно, я сравняю твою Обитель с песком и развею по ветру.

– Обитель, что так любил твой Учитель? И даже если этот песок погребёт твою сестру? – хранительница оскалилась.

– И твою подругу. Которую ты не остановила… Или ты оставила и эти чувства, приняв посвящение?

Зелёное пламя выгнулось кошкой, но синее даже не дрогнуло. Вместо этого Ину шагнул вплотную к хранительнице и рывком притянул к себе.

– Матерь пёсья! – присвистнула элвинг, вздёрнув брови. – Да тут у нас пламя, которому сама Бездна позавидует! Прям на столе при живой, хоть и беспамятной элвинг!

Ашри потёрла виски, отпуская память комнаты и моргая, пока мир снова не стал прежним. Окинув взглядом келью, она усмехнулась:

– Однако ж, – щёки и уши элвинг горели. – Это ж как мне теперь развидеть такое?

Хитро улыбнувшись, Ашри посмотрела на стол и закусила губу, вспомнив, что жрица отправилась к Псу.

– Но при такой-то страсти явно вам будет не до того, чтоб проверять своих «не узников». А раз так, стоит мне поближе познакомиться с любимым местечком Карпа. Тем более старик задолжал мне карту Бездны.

Ашри ещё попыталась считать память комнаты, но даже просмотренные фрагменты бледнели. А хранителя, что внёс её тело, она и вовсе не видела. Она не хотела признаваться себе, но тайно надеялась, что под капюшоном и правда окажется Клыкарь. Ну не зря же он командир разведчиков и опытный следопыт! Не мог он погибнуть в тоннеле под камнями! Для него это слишком просто и… глупо!

– Если ты не выжил, я тебя убью! – прошипела Ашри. – Разве не ты говорил, что умереть просто, труднее жить! Вот и живи! Страдай и мучайся, как я там буду в Дартау!

Выглянув в коридор, Ашри прокралась к ближайшей двери и прислушалась. За одной из них должен быть Зурри. Спящий малыш – её прикрытие. Осторожно открыв дверь, Ашри