Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

Какое-то время Митя просто праздно шатался от ряда к ряду. Глядел на коней, на шелковые ткани да на заморских гостей. Задумался заглянуть в шатер, где крутили окоматографические фильмы, но, увидев очередь желающих, передумал.

«В другой раз зайду», – решил он.

Затем отправился в ту часть, где расположились аттракционы, и с удовольствием поглазел на фокусников, что доставали из воздуха предметы, прятали монетки и творили настоящую магию. Не сдержавшись, Митя вытащил подзорную трубу и глянул на них сквозь артефакт. Что ж, обычные люди без малейшего колдовства. Ловкость рук, не более. И все же зрелище завораживало и увлекало, точно бывший маг ни разу не видел ничего подобного.

Затем он посмотрел на акробатов на паровых ходулях. Те вышагивали, будто чудища из кошмаров, и толпа охала, когда они переступали через палатки и людей. Тут же выступали гимнасты, у которых костей будто бы вовсе не было – так они извивались, складывались и завязывались в узел. Посмеялся вместе со всеми, глядя на Петрушку, что любимой дубинкой охаживал негодяев. А после медленно, даже нехотя, отправился к лавкам искать ту самую – с зеркалами у восточного края.

По дороге он еще несколько раз использовал артефакт. Заметил пару незнакомых магов в толпе и одного оборотня. К тому же у многих торговцев имелись наузы и амулеты от ведьм – видимо, заряженные на хорошую продажу, а может, отводившие ворье. Этой шушеры тут тоже хватало.

Пока выискивал взглядом необходимый прилавок, видел, как шепелявый оборванец бежал прочь от торговки, уволакивая сразу несколько калачей. Хотя это мог быть и другой ребенок – поди разберись.

– Не мое дело, – напомнил себе Митя. – Пусть Егор своих подчиненных гоняет, а у меня иное задание имеется.

К слову, городовые встречались между рядами часто. Ходили по двое, поглядывали хмуро. Получалось у них ловить карманников и воров или нет – Митя не знал, но на всякий случай старался особо не мелькать у представителей закона перед глазами.

Когда он уже почти полностью прошел по восточному краю и начал переживать, что Илья ошибся и нужные торговцы не приехали, ему наконец попалась необходимая лавка. Впрочем, лавок с зеркалами тут имелось целых три, и Митя слегка растерялся – какая из них его цель? Решив посмотреть все и на месте сообразить, он приблизился и принялся разглядывать товар, среди которого пестрели зеркала всех возможных видов – от крохотных карманных до огромных стеновых, в которых отражалась вся ярмарка, как в кривом водевиле.

Первая лавка встретила его ослепительным блеском. На прилавке, застланном синим бархатом, стояли овальные зеркала в витых жестяных рамах, украшенные искусственными цветами из тонкой проволоки. Видимо, внешний вид Мити не произвел на хозяина особого впечатления, потому как тот лишь бросил на него короткий взгляд и вернулся к созерцанию своего добра.

– Простите, – все же рискнул обратиться бывший маг, – а не подскажете, что у вас за зеркала такие?

– Московская грань, – бросил ему торговец. – Венецианское стекло! Слышал о таком?

– Не особо разбираюсь, – признался Митя, запуская пальцы в волосы.

– Да у тебя на них и денег не будет, – хмыкнул торговец и вновь потерял всякий интерес к посетителю.

Но Митя не сдавался:

– А лицензия на продажу зеркал имеется? Не зачарованы ли, без злого умысла, а? – затараторил он.

– Вот ты пристал, – рассердился торговец. – Имеется у меня лицензия, и никаких зеркальных чар тут нет. Видишь, как играет? Хоть в императорские покои неси! – И солнечный зайчик заплясал по лицу Мити.

– Вижу-то вижу, да вот только взаправду ли они венецианские? – нахмурился Митя.

Торговец посмурнел лицом, и Митя решил, что стоит уйти, пока его не прогнали отсюда взашей.

Во второй лавке зеркала висели, как окна в иной мир – огромные, в тяжелых дубовых рамах с резными виноградными лозами. Здесь хозяйничал купец с окладистой бородой и его сын, такой же черноглазый и плотный, как отец.

– Экие у вас рамы дивные, – Митя с видом знатока уставился на узоры, где ягоды да листья, змеи да мыши застыли, точно живые.

– Лучшие мастера изготавливают, почитай, для боярских теремов и не только! – важно пояснял купец. – А вы, молодой человек, в какой терем присматриваете?

Митя усмехнулся:

– Терем пока не построил. Но как только разбогатею, так непременно у вас куплю, – пообещал он. – А что, ставни к зеркалам тоже имеются? Не хотелось бы, чтоб кто ночью подглядывал.

– Само собой, – согласился купец. – Вот это, – он указал на деревянную панель, стоящую подле серебристого стекла, – настоящая мореная дубовина, сто лет в смоле вымачивалась! Ведь для таких зеркал – только самое лучшее.

– Да уж, конечно, – закивал Митя, поглядывая то на купца, то на его сына, пытаясь сообразить, те самые это люди или нет.

– Вы сюда поглядите, господин, – обратился к нему сын торговца. – Только среди наших рам имеются те, что с секретом. Вот так нажимаете на резную розетку в углу, и… оп! – произнес он, как заправский фокусник, и тем временем из рамы выдвинулся потайной ящичек.

– Для писем сердечных или… ну, ты понимаешь! – подмигнул купец.

– Еще как понимаю, – заверил его бывший маг. – Чего только мастера не придумают… Ладно, как разбогатею – вернусь! – пообещал он и отправился дальше.

Ему осталось проверить третью лавку и после решить, какая же из них, по мнению департамента, является той самой. Однако пробиться к товару оказалось не так-то просто. Разглядывая «девичью потеху» – маленькие зеркальца в футлярах, раскрашенных цветами, здесь толпились девушки и молодки. Обычные горожанки в костюмах из фланели, украшенных шелковой вышивкой и лентами, да барыни в прогулочных платьях из шелка с кружевом ручной работы.

– Обратите внимание на это великолепие, – привлекала покупательниц хозяйка лавки, дама пышных форм в шерстяном платье с тюлем. – Так называемое зеркальце с сюрпризом! – Женщина нажала пальцем на невидимую защелку, крышка открылась, и все собравшиеся заахали на разные лады. Внутри, кроме зеркала, оказался крохотный портрет усатого гусара. – Мужу покажешь – собой любуешься, а откроешь тайник – сердце замирает! – подсказала торговка, подмигивая барышням.

Мальчишка-разносчик, сунувшийся между женщин поглазеть на чудо-чудное, тут же затянул похабный куплет про «зеркальце да гусарский мундир».

– Лизонька, – крикнула торговка, – а ну-ка, прогони прочь этого охламона!

Откуда-то сбоку выскользнула девушка. Юная, хрупкая, она сразу же привлекла взгляд Мити. И даже не столько красотой, которая, безусловно, досталась девушке с лихвой, сколько чем-то другим. Едва увидев ее – тонкий стан, чуть вздернутый нос и темные, как ночь, волосы, прибранные во французскую косу, – он ощутил, как сердце пропустило удар, а дыхание перехватило