Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Здравствуйте, ваше императорское высочество, — произнес лакей, услужливо открывая мне дверь.

Я чинно кивнул ему и вошел в особняк Владимира Александровича.

Знаменитый.

Тот самый, маленький Париж, стоящий на Дворцовой набережной, как его порой называли в столице. Ибо, будучи большим поклонником всего французского, великий князь не стеснялся и отрывался по полной программе.

Ну или его жена.

Сказать, кто из этой парочки больше страдал от франкофилии было бы задачей чрезвычайной сложности. Так как среди них наблюдалась такая страсть, такое рвение, что казалось, будто бы в этом особняке все из Парижа. Впрочем, подобные оценки все больше принадлежали злым языкам и мало относилось к реальному положению вещей. Но слухи… слухи витали очень устойчивые по всей столице.

Войдя и отдав трость с цилиндром, я пошел по внутренним помещениям. В памяти что-то смутно всплывало, однако это и не требовалось, соблюдая условности, меня провожали. Поэтому накосячить и пройти не туда я не мог технически. И вообще — эти сопровождения были не только данью вежливости. Особняк-то большой. Тут нехитрое дело заплутать, даже зная его. Да и принимать тебя могут в разных покоях…

Мой звонкий чеканный шаг по натертому до блеска паркету забавно сочетался с тихим шарканьем слуги. Тот казался каким-то миражом, голограммой. Приметив это, я постарался громыхать как можно сильнее, замечая, как едва заметно подергивается у него глаз от каждого моего «топа». Зачем? Сам не знаю. Но чувствовал я себя тут крайне неловко, вот и отвлекался как мог…

— Георгий Александрович! — жизнерадостно воскликнула Мария Павловна, супруга дядюшки. На французском, разумеется. Здесь, внутри этих стен, русского языка не употребляли даже по отношению к слугам. — Как мы рады, что вы так скоро нас навестил. Проходи-проходи.

— А как я рад, любезная Мария Павловна. Признаться, в горах скука невыносимая сидеть была. Никакой культурной жизни.

— Как я вас понимаю.

Так мы и защебетали.

Я делал вид, что восхищающих их убранством, а она — что ей приятно это слышать. Впрочем, недолго. Уже минуты через две нам это обоим надоело и любезно раскланявшись, мы расцепились.

Оглядевшись, я приметил слугу, проходившего мимо. И положив ему руку на плечо, я спросил:

— Как звать?

— Федя, ваше императорское высочество.

— Знаешь, что, Федя. Принеси-ка мне кофию. А то я смотрю здесь только вино подают.

— Сей момент, — оживился он, поднимая руку и аккуратно перехватывая серебряный рубль, который я прижал к его плечу.

Почувствовал.

Оценил.

И весь вечер, так или иначе, вился вокруг меня. Стараясь помочь в моменте. Я же подливал масла в огонь, называя его по имени, когда обращался. Нам обоим было приятно. Ему из-за такого внимания. Обычно-то таких как он на приемах и за людей не считали. Так — часть интерьера. А мне было удобно это иметь прикрепленного, по сути, ко мне слугу.

Прием не нов.

Совсем.

Я его приметил еще лет десять назад, когда по случаю заявился в ресторан и увидел, как мой приятель так поступил. Официантов не хватало, и обслуживали людей медленно. Всех, кроме нас. Пришлось, правда, раскошелиться немного, но это того стоило…

Так с кофе я и продвигался из зала в зал, наблюдая. Изредка обмениваясь вежливым, но ничего не значащими фразами. Пока не дошел до стола, за которым играли в карты.

По-крупному.

Это ОЧЕНЬ не приветствовалось, но — играли. И Владимир Александрович, сидевший здесь же, уставился на меня, с интересом ожидая реакции. Я встал к окну и произнес:

— Федя!

— Я здесь, ваше императорское высочество! — словно домовой появился он.

— Принеси-ка мне еще кофию.

— Сей момент!

— Георгий Александрович, — обратилась ко мне одна из молодых особ, сидящая за столом, но не играя, а наблюдая. — Откуда вы знаете по именам слуг Владимира Александровича? Вы же только прибыли в столицу! — Спросила она с неподдельным удивлением. Остальные же устремили свои взоры ко мне, ожидая ответа.

— Как откуда? Спросил. — улыбнувшись, ответил я.

— Но зачем?

— Он быстро приносит кофий. Хороший, хочу заметить. Но у Владимира Александровича и Марии Павловны иного и не ожидал. Икона вкуса.

Дядюшка чуть заметно кивнул, принимая лесть. Девица же, удивленно похлопав глазами, спросила:

— А у меня вы не хотите узнать имя?

Симпатичная. В меру. Ухоженная. Чуть плотновата на мой вкус, хотя по моде этих лет — самый сок. Одета безупречно. Но чувствовалось в ней что-то от проститутки. Сквозило. Сочилось. Во всяком случае, мне так показалось. Поэтому пожав плечами, я поинтересовался:

— Зачем? Вы тоже хотите мне принести кофе?

Она зависла.

В помещение же раздались смешки.

— Георгий Александрович, — произнес незнакомый мне корнет лейб-гвардии Конного полка. — Не желаете с нами в карты сыграть?

— Признаться, совсем разучился играть, господа.

— Разве такое возможно? — спросила другая, но тоже незнакомая мне девица.

Я подошел к столу и улыбнулся.

Взял новую колоду карт. Запечатанную еще. Открыл ее. И начал тасовать. Внешне спокойно, но в глубине очень нервничал. Все-таки в этой жизни я карты в руки еще не брал и навыки оставались только там… в прошлой жизни.

Когда я ходил на контейнеровозах повидал много. В экипажи-то набивались очень разные люди. Так, например, три полугодовых контракта к ряду я проплавал с бывшим работников казино. Выгнали его оттуда. Чуть не убили.

На корабле у него тоже не задалось.

Увлекся. Заигрался.

Пришлось брать под свое крылышко, благо, что во всем кроме игр, он был прям молодец. А он взамен учил меня всякому с картами, с которыми управлялся словно фокусник.

Сейчас же… взяв карты, я даже и не надеялся, что хоть что-то вспомню. Давно это было. И двигательные навыки остались там. Полагал, что чуть потасую их. Неловко. Для убедительности уроню несколько карт. И тяжело вздохнув, откачусь к окну.

Но… нет.

На удивление, нет.

У меня почему-то все получилось. Да, далеко не так блистательно, как раньше, но работа с колодой пошла. Видимо, какая-то часть моего мозга «заехала» куда полнее, чем я думал.

Сделал несколько флоришей и слейтингов разных. Это такие декоративные приемы, просто для красоты. Ну и порой отвлекают внимание, если грамотно применить. Снова потасовал, видя, как за мной пристально наблюдают все в зале, включая Владимира Александровича.

— Пальцы плохо случаются, — виновато произнес я.

Кто-то нервно хмыкнул. Тихо.

Я же еще немного потасовал карты, с разделением колоды,