Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

Последовательно.

Тузы.

Кто-то нервно икнул.

Еще потасовал, давая подснять трем дамам. И выложил на стол сверху колоды четыре короля. Причем масть их шла в том же порядке, что и у тузов.

Дядя нервно кашлянул и поправил воротник.

Я же фыркнул и, перевернув колоду, красиво разложил ее веером. Остальные карты были сгруппированы по номиналу.

Собрал.

Еще немного потасовал. Пуская их то веером, то каскадом. Давая подснимать всем желающим. Наконец, не надоело кривляться, и я, перевернув колоду, снова развернул ее веером. В этот раз карты были отсортированы по масти.

— Господа, право слово, не стоит мне играть в карты.

— Пожалуй, — потрясенно произнес Владимир Александрович. — Где вы такой ловкости с картами обучились?

— Мне было скучно, вот и дурачился, — пожал я плечами. — Чтобы с ума не сойти в горах.

— Мы слышали, что вы большую часть излечения старательно стреляли, — произнесла та особа, что пыталась со мной флиртовать. Причем сейчас, судя по ее улыбке, она намекала на Медею.

Я же отхлебнул кофе из чашечки и ничего не ответил, просто пожал плечами и отошел к окну. Развивать эту тему мне не хотелось.

— Георгий Александрович, — подал голос тот корнет, — в самом деле, зачем вы столько стреляли из револьверов? Неужто просто для потехи?

— Учился стрелять, господа.

— Разве для того нужно столько?

— Владимир Александрович, вы не против, если я у вас стенку чуточку попорчу? — спросил я.

Он равнодушно пожал плечами.

И тогда я прошел к столу, взял шесть карт и закрепил их на стенке. Произвольно, но где-то на уровне головы каждую. Так, чтобы имитировать верхнее «яблочко» правильно расставленных анатомических мишеней.

Повернулся к ним спиной.

Прошел шагов пятнадцать… и резко развернулся, крутанувшись на месте и выхватывая револьвер из кобуры.

Бам-бам-бам-бам-бам-бам!

Отстрелял я от бедра, выбивая все шесть карт из шести.

Щелк.

И обойма с стрелянными гильзами полетела за мое плечо, а я зарядил новую. На все про все меньше десяти секунд.

В зале повисла гнетущая тишина.

Прям вязкая-вязкая.

Дядя медленно подошел к стене и осмотрел мишени.

— Однако! — потрясенно произнес он.

— Невозможно научиться стрелять, господа, не стреляя. А уж разговоры про меткий бой призывной пехоты можно оставить как анекдот. Солдатики, как били «в ту степь» во времена Крымской, так и бьют в наши дни.

— Но позвольте! — взвился пехотный капитан. — Им выделяют по шестьдесят патронов в год!

— Чтобы научиться стрелять, нужно сформировать навык на уровне рефлексов. Это двадцать — тридцать тысяч выстрелом минимум. Потому что, если этих самых рефлексов нет, в боевой обстановке все эти навыки вылетают в трубу. А шестьдесят патронов в год… это ничто. Одно нормальное занятие требует совершить двести — триста выстрелов.

— Вы называете совершенно нереальные числа, — философски заметил Владимир Александрович.

— Вы готовы повторить? — спросил я и, лихо крутанув на пальце револьвер, развернул его рукояткой к дяде.

— Я? Увольте. — взмахнул он руками.

— Пока сам учился, я тренировал казачков. Двух выучил хорошо. Они пять из шести карт выбьют. Остальных только начал. Но и они пару карт уже выбьют.

— А что у вас за револьвер? — спросил корнет лейб-гвардии Конного полка.

— Моя доработка нашего Тульского, образца 80-го года. Пока стрелял — подмечал недостатки и неудобства. И в ремонтной мастерской это поправляли. Тут много доработок. По сути — новая модель на основе штатной. Мне он в таком виде очень нравится. Даже подумываю открыть их производство для всех желающих. Нужно только подобрать производителя подходящего.

— А эта перезарядка ловкая… она как?

— Вот такие обоймы, — произнес я, открывая рамку затвора и плавно переламывая ее, чтобы патроны выбрасывателем поднялись из гнезд, а не вылетели. — Видите? Простейшая штука и очень дешевая. Нужно только чуток подточить барабан, чтобы они влезали.

— Ну надо же… — покачал головой пехотный капитан. — Георгий Александрович, если вы все же надумаете их выпускать, я хотел бы разместить заказ.

— И я.

— И я. — стало доноситься из разных концов комнаты и даже из соседних.

— Ничего не обещаю, господа, — словно бы нехотя произнес я. — Но я постараюсь решить этот вопрос. И заодно надо наладить выпуск таких обойм. Пустячное дело, а польза великая.

— Георгий Александрович, но… — продолжил пехотный капитан, — вы уверены, что наша пехота совершенно никуда не годна в стрельбе?

— Разумеется. Особенно мне нравятся кабинетные измышления о том, что залповая стрельба на дистанцию свыше пятисот шагов способна на что-то толковое. Это необученные крестьяне! Они и в упор-то не факт, что попадут, а тут бить по целям с угловой высотой в линию[1]. Смешно же.

— Генеральный штаб и ГАУ считает иначе, — строго произнес Владимир Александрович.

— Бывает, — добродушно произнес я, лихо крутанул револьвер на пальце и по-ковбойски загнал его в кобуру.

— Вы понимаете, что обвиняете в некомпетентности офицеров Генерального штаба и ГАУ?

— В лености, только в лености.

— Лености? — удивился дядя.

— Конечно. Им просто понравилась красивая идея, которую они подслушали где-то в Европе. А проверить поленились. Но, как мне кажется, это общая проблема. Я последние пару дней читал оружейные журналы. Боже! Там такие удивительные фантазии по части армейского оружия!

— Вы думаете? — скривился Владимир Александрович.

— А давайте проверим? Чего в пустую дебатировать?

— И как же вы предлагаете это сделать?

Ну и разговорились.

И уже через пару минут я понял — дядюшка был бы очень рад «дать заднюю», да неловко. Слишком много людей слышали мое предложение и контекст. Отступишься — быть беде. Эти ведь болтуны стесняться не станут и уже через неделю вся столица будет перемывать косточки этой истории. Или быстрее. Поэтому нехотя, но он дал свое согласие. Прям скрипя всей своей натурой.

Я же подошел к столу.

Взял колоду карт и пустив ее веером, спросил у него:

— Может быть изволите еще партию?

Дядюшка чуть прищурился и ухмыльнулся. Было видно — понял намек. Но отвечать мне он не стал. Да и вообще — ситуацию спасла Мария Павловна, которая попросила какую-то Лизу сыграть на рояле.

Я охотно поддержал эту просьбу.

И минуту спустя, все уже слышали эту девицу. Миловидную, к слову. Но слишком наивную