Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Мудрейших Уммахана. Неустанно обличая коррупцию и казнокрадство, Ассиме Ндау быстро набирал популярность в народе, был обвинён в посягательстве на заветы великого Джалны и бежал в Джамхиру. Затем некие влиятельные лица из того же Рангстаада через министра иностранных дел пообещали профинансировать его борьбу с уммаханскими властями. Он прилетел в рангстаадскую столицу Гюлленкерке под гарантии принимающей стороны, был арестован прямо на летном поле, передан уммаханцам и казнён. Таинственные покровители так и не проявились. Пхунмилаво клялся и божился, что его ввели в заблуждение, а его троюродный брат стал владельцем процветающего скотоводческого хозяйства в Уммахане.

Всего конверт содержал информацию о восьми неудачных для правительства Джамхиры делах, после каждого из которых состояние клана одного из довереннейших соратников президента тем или иным образом увеличивалось. За всеми ними чувствовалась лапа Лиги, а кто в ней конкретно стоял за предателем, размышлять стоило подальше от Джалны. Нишичу совсем не хотелось узнавать, сколь долго автор записки способен выдерживать пытки, прежде чем назовёт его фамилию.

Репортаж об открытии храма так и не вышел, зато на стартовавшем в следующую ночь маленьком судёнышке контрабандистов вместе с табаком и духами появился лишний пассажир. Ещё при Ндумо журналист смог положить умирающую от тифа дочь хозяина судна в президентскую больницу, и девочка осталась жива. Это доброе дело ему зачлось, только передать записку по назначению не получилось. Ари исчез бесследно. В печати проскочила информация, что обломки однотипного с «Майдигири» корабля и останки нескольких человек с него были найдены в горах недалеко от границы бывшей Джамхиры, но остальные словно сгинули.

Одно время Нишич думал опубликовать документы, но даже после падения Хрноевича ничего не вышло. Ни преемник свергнутого — бывший министр обороны суровый генерал Войтех Меткеш в зловещих чёрных очках, ни нынешний вождь, вечно встопорщенный Младо Грдамич, не желал вспоминать о джамхирском позоре. В итоге почти все о нём действительно забыли. Когда Радо стал редактором «Рассвета», а Грдамич отменил предварительную цензуру, тема давно протухла.

Бумаги так и пылились в шкафу под стопками прочих материалов, которым и ход не дашь, и выкинуть жалко. Но на вечере памяти Радо неожиданно встретил Пхунмилаво, а потом Венцелина запела «Рейд скорпионов».

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово, отели «Вендия» и «Партизан»

Ариэль неслышно появился на балконе. Постоял молча, тоже закурил.

— Что стало с тем, кто передал тебе это?

— Думаю, он прожил недолго и умер нелегко…

Майор приложил пальцы к губам и раскрыл вверх ладонь в традиционном жесте воинов пустыни: так майдиги провожали к богам душу товарища.

— Тень и вода его душе.

— Тень и вода, — эхом откликнулся Радо.

Вернувшись к столу, Ари задумчиво поворошил листки.

— Похоже, наша крыса работала не только на Уммахан…

— Не сомневаюсь — на Лигу тоже. Причём столь масштабно, что иногда кажется: не будь его, Джамхира удержалась бы. Кстати, а ты знаешь, где он сейчас?

— Где?! — Ариэль подобрался и стал вправду похож на огромное членистоногое.

— В двух кварталах отсюда, в гостинице «Партизан». Присутствовал в качестве почётного гостя на приеме, посвящённом десятилетию падения Джамхиры, плакал и говорил о своей дружбе с президентом Ндумо и их общих мечтах…

Майор коротко выдохнул, глаза в полумраке, казалось, блеснули красным.

— Только с верблюдами у нас проблема, — мрачно сострил журналист. — В зоопарке они конечно есть, но толстые и смирные.

— Смирные, говоришь? — Ираклис выталкивал слова сквозь сведённые губы. — Обойдёмся без верблюдов. Завтра с утра куплю кухонный нож.

Значит, уже вечером пойдёт кончать. Законы майдигов позволяют убивать предавших железом. Только не саблей, не кинжалом и не штыком. Благородное боевое оружие нельзя марать нечистой кровью. Изменника надлежит убить кухонным ножом, орудием женщин, и обязательно оставить в ране. Тогда все увидят, кто наказан, и выкинут нож, чтобы не осквернить им пищу.

— Ты сильно изменился. Десять лет назад был альрамеем, а сейчас стал настоящим майдигом.

— Я всегда был тем, кто я есть. Мой отец альрамей, и он дал мне знания и понимание белых людей. Но моя мать — майдиго, она пела мне песни нашего народа и рассказывала его сказки. Умом я альрамейский коммерсант, сердцем — воин пустыни. Пхунмилаво умрёт, и очень скоро.

— Твой отец-альрамей не учил тебя, что дело идёт лучше с надёжными компаньонами? — ворчливо заметил Радо. — Ндумо был моим другом, а ты хочешь мстить без меня?

Ари рассмеялся и, по обычаю майдигов, сжал его руку выше локтя, журналист ответил тем же. Решение принято — можно начинать думать.

План сочинили простейший. Радое звонит Пхунмилаво и предлагает взять интервью, предупреждая, что вместо него может прийти кто-то из корреспондентов «Рассвета». Они договариваются на определённое время, но вместо Нишича приходит Ираклис, а напарник в это время старается быть постоянно на виду. Например, руководя вёрсткой свежего номера.

Разумеется, мстителя следовало загримировать, но как? Пришлось вызвать на консультацию Венцелину. Та сказала, что может сделать его кем угодно: хоть чёрным, хоть загорелым вендом. И тут в голову Радо пришла замечательная мысль.

— Повернись-ка… Теперь в профиль! То что надо! Ты альрамей, и будешь альрамеем. Завтра я передам Венце фотографию человека, под которого тебя надо загримировать. Вы похожи овалом лица, фигурой — остальное решаемо.

Профессионально-приветливая улыбка, которой отставной чиновник встретил гостя, оказалась последней в его жизни. Ари мгновенно вырубил Пхунмилаво ударом в горло, заткнул рот и связал по рукам и ногам — кляп и верёвки, как и положено хозяйственному альрамею, он подготовил заранее.

— Узнал? — ласково спросил майор приходящего в себя экс-министра. Он сомневался, что Пхунмилаво опознает его с густыми бровями, усиками и родинкой, но тот понял всё и посерел от ужаса.

— Вижу, узнал! Тогда слушай меня внимательно, помойный червяк. Ты сейчас ответишь на все мои вопросы и сверх того расскажешь всё, что, по твоему мнению, может представлять для меня интерес. Если ответы мне понравятся, останешься жить. Заорать, когда я выну кляп, не успеешь. Мои пальцы на твоей глотке. Я опять лишу тебя сознания, заткну рот, а потом разрежу на куски. Очень медленно. Как твоего поганого племянника в Лютеции.

Генерала Ари прикончил быстро, однако дядюшка этого не знал и судорожно затряс головой.

— Хорошо. Итак, ты передал Лиге информацию о времени прибытии флота вендов?

— Откуда… — прохрипел Пхунмилаво. И замолчал. Понял, что выдал себя.

Надо было отпираться до конца! Ведь даже если их с Оназисом кто-то подслушивал — он никогда не понял бы, что слова «нынешний вечер может оказаться особенно жарким» означают, что вечером прибудет флот Союза!

— Значит, ты! — безжалостно оборвал его