Из ада с любовью - Эрих Келлер

Среди докеров нашелся только один слишком любопытный – Студент, разумеется. Он чиркнул спичкой и с секунду смотрел себе под ноги, а потом тоже отвернулся, нагнувшись, – с определенной целью и характерными для такого случая звуками.

– Мэри Келли выглядела хуже, – пробормотал Тони, утирая выступившие слезы.

Он думал, что Студент его не услышит, но тот, проблевавшись, ответил (слабым, впрочем, голосом и стуча зубами):

– Мэри Келли была свежей…

Это было тело мальчика лет восьми или десяти. Судя по росту – потому что плоть на лице расползлась, местами обнажив кости. И не только, похоже, расползлась… Причина смерти не вызывала сомнений даже при беглом взгляде: ребенку порвали глотку, именно порвали, с нечеловеческой силой выхватили несколько кусков мяса вместе с кадыком, трахеей и сонной артерией. Проклятая дагерротипическая память! – в черном провале рта с обглоданными губами были видны огрызки языка, следы двух маленьких передних резцов остались на щеках и подбородке. Кролик? Крыса? Тони не очень хорошо разбирался в грызунах и не умел по следам укусов определить, кто мог их нанести. В любом случае, Зверенышем его назвали недаром.

Не бывает таких случайностей – чтобы вдруг по дороге в бар взять и наткнуться на то, что так необходимо знать.

Докеры молчали и, видимо, чувствовали себя неуютно, только обнаруживший тело человек все так же бормотал себе под нос одно и то же.

Тони прошел в его сторону и присел перед ним на корточки.

– Так, дядя… Прекращай выть. Быстренько скажи мне, чего ради тебя сюда понесло.

– Я его видал, – тоненько пропел «дядя» с плаксивым выражением лица.

Пришлось хлопнуть его по щеке, легонько, чтобы привести в себя, – помогло.

– Так какого черта ты сюда спустился?

Сбивчиво и косноязычно тот объяснил, что служит тут ночным сторожем. И ни за что не полез бы под землю, если бы не двое проверяющих, унюхавших запах тухлятины, что шел из дверей подвала. Пришлось открыть замок и пойти посмотреть. В подвале жарко и сыро всегда, стоят котлы и проходят трубы парового отопления, которые, сколько их ни замазывают и ни закручивают, все равно на стыках парят. Оттого крысы, блохи, тараканы и комарье, как на болоте, круглый год. Ну а если псина забралась туда погреться и издохла – так еще и мухи полетят. Что проверяющие делали на складе среди ночи, сторож не задумался, и куда вдруг подевались, тоже не знал.

– И кого же ты видал? – с опаской, что бедняга снова впадет в истерическое состояние, спросил Тони.

– Потрошителя… – выговорил тот шепотом.

Никто не удивился, только Боб еле слышно охнул.

– И как он выглядел?

– Ну… белый. Безухий. А мож, прижал он ухи… Башка огромадная. Если б не башка, на собаку был ба похож. И бегает быстро так. Как таракан… Или как крыса. Мелкими такими шажками.

На лестнице послышались шумные шаги, в череде дверных проемов мелькнул луч света. Полиция?

– А размера-то какого? – продолжал Тони.

– Ну… фута полтора в длину. И в высоту не больше фута.

Двое бежали в их сторону на свет зажигалки, голоса и запах, и через несколько секунд в лицо уперся луч фонарика с мощной газовой лампочкой перед отражателем. Свет резанул по глазам, Тони прикрылся от него рукой, но все равно ничего не увидел.

– Что вы здесь делаете, Аллен? – неожиданно раздался от двери голос агента Маклина.

– А вы, агент? – усмехнулся Тони.

– Всем. Немедленно. Покинуть это место, – отчеканил Маклин.

– А что это вы раскомандовались? – Тони поднялся.

– Я сказал: немедленно.

– В самом деле, джентльмены, вам лучше отсюда уйти, – послышался голос доктора W. – Это место преступления, здесь ничего нельзя трогать, сейчас сюда прибудет полиция и…

– А полиция не хочет никого допросить по делу об этом преступлении? – поинтересовался Тони.

– Аллен, прекратите пререкаться, – снова включился Маклин. – И подумайте немного: кому-нибудь есть дело до вашей пьяной компании? Никому и никакого. А лично вас даже искать никто не будет. Убирайтесь поскорее и прихватите этого свидетеля – полиция его допросит, но без вашего участия.

– У вас такие широкие полномочия? – не удержался Тони, хотя понимал, что следует помолчать.

Маклин не удостоил его ответом, доктор же тем временем уже разглядывал останки ребенка, направив на него налобный фонарик. Вскрикнула Кира, закашлялся Боб, а Студент рыгнул и зажал рот руками – фонарик светил ярче, чем огонек зажигалки, и кое-что разглядеть можно было и из другого угла небольшого, в общем-то, помещения.

– О, простите, мисс О’Нейл! – смущенно воскликнул доктор, переведя луч фонарика на пол. – Я не предполагал встретиться здесь с юной леди!

Тони нащупал ее руку и обхватил за плечи – похоже, Кира собиралась заплакать, судя по тому, как они вздрагивали.

– Пойдем. – Он подтолкнул ее к выходу.

– Соленый арахис… – между тем пробормотал доктор W. – Как врач я бы рекомендовал тщательней пережевывать пищу, это способствует лучшей ее усвояемости…

***

Стало светло сразу и пришлось быстро. Сначала где тепло и не видно. Потом где холодно и не видно и где маленькие теплые нелю́ди. Нелюди тоже красная хорошая еда, только маленькая. Был злой мужчина и был еще один не очень злой. Не очень злой не хотел маленькую красную еду и ушел. Злой просто ушел, потому что было не видно.

Надо спать где тепло и иногда может стать светло сразу. Если спать внимательно, то сначала громко, а потом светло сразу, и можно быстро. За красной едой надо где холодно и маленькие теплые нелюди.

Добрых нет никого.

***

Полковник Рейс в который раз вышел из себя: что себе позволяют люди из Адмиралтейства? Он хотел поговорить с директором Бейнсом еще после инцидента с кухаркой Лейберов, которая искусно прикинулась дурой и ничего кроме «Я не знаю, сэр» выговорить не могла. При этом краснела, бледнела, кусала губы и под конец расплакалась – у полковника не было сомнений, что она сильно напугана.

Потом двое из Адмиралтейства сунулись в великолепно спланированную операцию с демонстрацией способностей Звереныша (хорошо, что немного опоздали). А теперь Адмиралтейство позволило себе не ответить на запрос полковника о поимке монстра.

Рейс вывалил все это директору Бейнсу с порога. Бейнс, как всегда, только посмеялся.

– Полковник, на запрос о Звереныше они не ответили лишь потому, что его не поймали. Вот и конфузятся. А все остальное… – Бейнс вздохнул. – С остальным дела