Из ада с любовью - Эрих Келлер

Она вымученно улыбнулась и покачала головой. И в эту минуту за стеклянной дверью показался доктор W. в белом халате.

– Погоди-ка. – Тони подмигнул Кейт, сунул ребенка в руки акушерке и бросился к двери.

Доктор W. шел через вестибюль к лестнице скорыми шагами, но Тони его догнал.

– Доктор, погодите. Вы ведь принимали роды у миссис Кинг, не так ли?

Тот остановился и вздохнул обреченно – наверное, не хотел быть замеченным. И с еще одним тяжким вздохом произнес:

– Здравствуйте, мистер Аллен. Я лишь оказывал некоторую помощь врачу, и только.

– А теперь окажите нам честь, сдагеррографируйтесь с миссис Кинг и ее дочерью – девочке будет приятно знать, что к ее появлению на свет приложил руку столь знаменитый человек.

– Право, вы преувеличиваете мою известность… – Доктор смешался, опустил взгляд. – И заслуга моя вовсе не велика – я лишь наблюдатель, а слава по праву должна принадлежать моему гениальному другу…

– К рождению ребенка приложился не ваш друг, гениальность которого я не ставлю под сомнение. Но и ваш талант заслуживает уважения: вы, а вовсе не ваш гениальный друг, привили мне любовь к чтению, – расшаркался Тони, а доктор, смутившись еще сильней, неуверенно направился к выходу.

Они сдагеррографировались вчетвером: Тони с девочкой на руках, Кейт и доктор W. в центре. Дагер им пообещали прислать с курьером дня через три.

По дороге к воротам, где их уже ожидало такси, Кейт пробормотала:

– Боже мой, какой страшный человек… Зачем ты его позвал?

– Это доктор W. Ты его не узнала?

– Как?.. – Кейт приостановилась. – Тот самый? Автор «Записок»?

– Ну да, – усмехнулся Тони. Ему было страшно нести ребенка, он боялся сделать что-нибудь не то, оступиться или споткнуться, и как назло при этом не мог как следует смотреть под ноги…

– Кто бы мог подумать! А я-то считала его… – Кейт замолчала.

– Кем?

– Не смейся надо мной, после родов у женщин бывают странные фантазии… Я думала, что это Джон Паяльная Лампа… Будто он пришел, чтобы убить нас с Урсулой.

– Ты назвала дочь Урсулой? – Тони удивился.

– Да. – Кейт слабо улыбнулась.

– Ты знаешь, что означает это имя?

– Конечно. Медведица. Разве плохо? Мы с Эрни давно так решили. Это сильное имя.

Тони кашлянул.

– Почему ты решила, что доктор – Джон Паяльная Лампа?

– Не знаю. Я же говорю, странные послеродовые фантазии. И механистическая рука… Так и кажется, что под черной перчаткой спрятана паяльная лампа…

– Там зажигалка, всего лишь зажигалка. Под перчаткой.

– Он назвал меня телеграфисткой. И… мне кажется, он не просто так появился рядом со мной…

– Он не любит немцев, это неудивительно для ветерана. И он, конечно, не просто так появился рядом с тобой, и он, конечно, имеет отношение к произошедшему на Уайтчепел-роуд. Так что ты не сильно ошиблась, а может, и вовсе не ошиблась. Как ты себя чувствуешь, малыш?

– О, со мной все в порядке. – Кейт говорила тихо и быстро, будто старалась сообщить необходимую информацию и поскорей замолчать. – И Урсула совершенно здорова, у нее прекрасный аппетит. Мне повезло, она очень спокойная девочка.

– Я волновался.

– Все прошло хорошо. – Она снова улыбнулась. – И спасибо тебе за передачи. И за цветы…

– Не за что. Они включились в игру. В такси наверняка будет фонограф, подыграй мне.

– Да-да, конечно. Если хочешь, я сама понесу Урсулу. Я чувствую себя хорошо.

– Мне не тяжело, только страшновато как-то…

– Когда-нибудь и у тебя будут дети. – Кейт повернулась к нему и улыбнулась. – Та девочка, с которой ты приезжал, у тебя с ней серьезно?

– Нет. Это блажь. Я имею право блажить?

– Хорошая девочка, чистая. Женись на ней, жена-англичанка – хорошее прикрытие.

– Она дочь коммуниста. Жена-англичанка – хорошо, а жена-коммунистка – сомнительная связь, жирная красная галочка в моем досье и снижение уровня доступа к секретной информации. К тому же прикрытие мне уже не нужно, а в рейх я ее не повезу. А так… мало ли с кем я сплю и с кем гуляю?

– А ты не думал о чувствах девочки, когда начинал блажить? – Кейт вовсе не упрекала Тони, скорей иронизировала. – Мне показалось, она очень искренне к тебе привязана.

– Я тоже привязан к ней очень искренне… – проворчал он. – Я… ничего не могу с этим сделать. Эрни советовал с ней переспать и успокоиться.

– Знаешь, становиться негодяем не стоит даже ради самой высокой цели.

– Я подумаю над этими твоими словами.

Кэбмен терпеливо ждал, оглядывая окрестности с высоты своего сиденья и включив счетчик. У дверей Тони снова растерялся: как подняться в парокэб с ребенком на руках? Он пропустил Кейт вперед и помялся, примериваясь…

– Ох, какой же ты медведь! – улыбнулась она и протянула руки. – Давай ребенка мне, а потом садись.

На руках у матери девочка смотрелась органичней.

– Знаешь, если бы меня встречал Эрни, я бы обязательно спросила его: «Не правда ли, она красавица?» – Кейт с умилением склонилась над маленьким личиком.

– Что тебе мешает спросить об этом меня?

– Не знаю. Эрни смотрел бы на нее совсем другими глазами, не объективно, понимаешь?

– Она в самом деле красавица, – соврал Тони. – Объективно.

– Правда? – Кейт расплылась в счастливой материнской улыбке. – Я не могу судить об этом, мне она кажется самой красивой девочкой на свете. И она похожа на Эрни, ты заметил?

– Да. И на тебя тоже. На тебя даже больше.

– Его ямочка на подбородке… – выговорила Кейт и зажмурилась на секунду.

Тони поглядел наверх – вряд ли водитель со своего места расслышит их разговор…

– У тебя в квартире наверняка стоят фонографы, поэтому поговорить мы можем только здесь.

– Ja, ja, ich verstehe, Tonchen…5 – улыбнулась Кейт.

– Нет, это слишком. Мне пришлось воспользоваться запасным каналом связи. Но даже если сообщение и попало к ним в руки, мой шифр прочесть нельзя.

– А ты не переоцениваешь себя?

– Мой шифр нельзя прочесть принципиально. Возьми, отправь завтра Максу. – Тони незаметно сунул ей в руки записку. – Ответа пока не было, но я думаю, тут не о чем говорить: англичане хотят передать нам нечто важное, и отказываться от их подарка глупо. Я пока не понял, что именно они хотят нам передать, но это как-то связано с Потрошителем. Они называют его Зверенышем. Мне довелось увидеть… хм… на что он способен.

– Зачем они убили Эрни? Если теперь сами… хотят что-то передать?

– Ты слышала о битве на Кейбл-стрит? Нас здесь не очень-то любят. Не только обыватели. Ветераны предпочли объединиться с красными против наци. И похоже, Уинстон тоже считает, что