Из ада с любовью - Эрих Келлер

Тони вырвал руку и таки ухватил негодяя за воротник – пьяным его всегда тянуло на приключения, джин воскрешал в нем темное уличное прошлое и растворял налет джентльменства.

– Это моя женщина. И я решаю, где ей надлежит быть, а не ты, – сказал он на понятном цыгану языке.

Два Кириных брата его поддержали – но под коммунистическим лозунгом «женщина тоже человек», что явно расходилось с менталитетом цыгана. То ли к сожалению, то ли к счастью, но дело закончилось миром. А об исчезновении младенцев цыгане высказались однозначно: нет сомнений, что это дело рук евреев. Впрочем, они не исключали и Потрошителя, которого считали крысиным королем, и моро-оборотней из волчьего квартала, звериная сущность которых проявлялась каждое полнолуние.

Попытка указать на перемещение коляски с кухни на улицу снова повернула уверенное подозрение цыган в сторону евреев.

Тони не сомневался, что Потрошитель имеет к пропаже младенцев самое непосредственное отношение. И если восьмилетнего мальчика он не в состоянии сдвинуть с места, то утащить младенца Зверенышу вполне под силу. Однако напоминание об оборотнях натолкнуло на мысль о моро-происхождении Звереныша, побочном продукте неудачной морофикации, и он твердо решил следующей ночью заглянуть в волчий квартал.

***

Тони вернулся домой под утро и подумал, что лошади, случается, умирают от работы, а потому даже не заглянул в Ужас-Какие-Секретные-Записи, зашифрованные Очень-Сложным-Шифром, – завалился спать.

Звонок в дверь вплелся в сновидение органично, разбудил не сразу, а только когда к нему добавился стук в стенку – сосед не выдержал трезвона, надсадного из-за тонкой перегородки.

Тони, как сомнамбула, поднялся с постели и мельком глянул на будильник – он проспал всего полтора часа. Зевая, прошлепал в прихожую, распахнул дверь – не особенно задумываясь, кто так настойчиво хочет к нему войти. И обалдел, смутился – у него не было привычки накидывать халат, и двери он открыл в трусах и майке.

Медленно просыпаясь, Тони предался размышлениям: всякую ли шалаву, которая спит с королем, надо считать королевой? Наверное, нет, – но женщину, на которой король собирается жениться, стоило именовать хотя бы принцессой.

Принцесса была немолода, потаскана и не так уж хороша собой, чтобы потерять от нее голову, – так показалось поначалу. Но стоило ей окинуть Тони взглядом, и он на себе ощутил ее гипнотическую притягательность. В отличие от Салли, которая будила в мужчинах звериные инстинкты, миссис Симпсон возбуждала страсти – до полного отказа мозга. Неудивительно, что Его Величество слетел с катушек… В ней было что-то дьявольское – и вульгарное одновременно.

– Надо же, настоящий арийский мальчик… – сказала она, закончив осмотр, и перешагнула порог.

Тони посторонился и едва успел поймать небрежно соскользнувшее с ее плеч манто.

Принцесса заглянула в кухню и уверенно направилась в комнату, села непринужденно на разложенный диван с раскинутой на нем постелью, оперлась на свой тоненький изящный зонтик. В комнате было сумрачно – пасмурное осеннее утро едва пробивалось сквозь задернутые шторы, – происходящее казалось наваждением, и Тони напряженно думал, спит он или уже не спит?

Натягивать штаны в ее присутствии было бы верхом развязности, сидеть в кресле или за столом в трусах представлялось глупым и унизительным – она будто нарочно заняла единственное подходящее наряду Тони место… Халат был в ванной. Наверное. А может, и нет… И рыскать по квартире в его поисках тоже виделось Тони смешным. Какого черта? Он подумал и плюхнулся в кресло напротив принцессы – как назло, в квартире было холодно…

– Чем обязан? – наконец заговорил Тони.

Она улыбнулась по-матерински тепло – доктор Фрейд уверился бы в своих нелепых предположениях, если бы прознал, какую реакцию может вызвать стимул «материнская улыбка».

– Сейчас не время доверять телеграфу, – сказала она вкрадчиво. – Так случилось, что англичане для проведения операции «Резон» выбрали вас.

Немецкая разведка всегда предпочитала устные сообщения и личные встречи… В особенных, разумеется, случаях.

Миссис Симпсон легонько улыбнулась. Она же американка. Что заставляет ее работать на немцев? Идейные соображения? Право, не деньги же…

– Адольф не доверяет англичанам, – задумчиво произнесла английская принцесса. – И в какой-то степени он прав: здесь многие настроены против Германии, даже на самом верху.

Она называет кайзера по имени? Ну-ну…

– Операцией «Резон» Великобритания подтвердит серьезность своих намерений, неопровержимо докажет, что рассматривает как союзников немцев, а не русских. После передачи в руки Адольфа английского супероружия никто в кабинете министров не заикнется о том, чтобы выступить в будущей войне на стороне Советской России, это будет глупо, не правда ли?

Принцесса говорила о политике с придыханием, тихим бархатным голосом, будто нашептывала слова любви.

– Мне казалось, Великобритания ведет политику умиротворения, а не ищет войны с Россией… – вставил Тони.

– Хочешь мира – готовься к войне. – Миссис Симпсон подарила Тони еще одну материнскую улыбку, и он волей-неволей подумал, что ничем не хуже Его Величества. Во всяком случае, это было бы забавно… – Разумеется, в операции «Резон» Германия заинтересована гораздо более Великобритании, а потому со стороны немцев не должно быть ни одной ошибки. Вы понимаете, какая ответственность ложится на вас? Лично на вас?

– Примерно, – кивнул Тони.

– Вы готовы взять на себя такую ответственность?

Наверное, надо было вскочить с места, вскинуть руку и заорать во все горло «Хайль!». Тони ограничился коротким мужественным кивком, присущим истинному арийцу.

– Надеюсь, вы понимаете, что передача произойдет не на широкой площади под барабанный бой, игра должна быть честно разыграна до самого конца, в противном случае Англии не избежать санкций со стороны участников Версаля. – К материнской улыбке она добавила материнский жест: если бы Тони сидел ближе, она бы ободрительно тронула его колено. – Вы сумеете? Доиграть до конца?

– «До конца» это до расстрела в Тауэре? – скептически осведомился Тони. Нет, он еще не дорос до Его Величества – по меньшей мере не достиг такого всепоглощающего чувства, чтобы с радостью пообещать этой женщине умереть за ее идейные соображения.

– Ну что вы! – Она всплеснула рукой. – Это в военное время шпионов расстреливали по решению трибунала, да еще и с поспешностью. Сейчас при отказе сотрудничать вам грозит лишь тюрьма.

Тони покивал.

– Ну да, конечно. Если казнить по решению суда невозможно, меня застрелят при попытке к бегству. Ведь англичанам совершенно не нужен прямой свидетель нарушения ими Версальских договоренностей.

– Если все пройдет гладко, – сказала принцесса тихо и доверительно, – я обещаю