Из ада с любовью - Эрих Келлер

не Макса. Возможно, для Салли они разыграли представление, но… вовсе не обязательно. Аллен сам попросил Салли познакомить его с немцем. И не говорить ему об этой просьбе, выдать знакомство за случайность.

Да, их знакомство могло быть спектаклем. И, скорей всего, было спектаклем. Но если на минуту допустить, что это не так, – сложенная полковником (и директором Бейнсом) мозаика разваливалась, Аллен превращался в завербованного немцами осведомителя. А это совсем другая игра – неинтересная полковнику. И только одно предположение возвращало интерес к игре: неужели Аллен искал встречи с фон Хёйне, желая продавать немцам секреты Великобритании? Это было непохоже на Аллена, каким его представлял себе полковник, а в людях он разбирался. А значит… Значит, Аллен работал на Адмиралтейство. Или все-таки на Второе бюро?

И на заявление Салли о том, что в постели она с легкостью определит национальность любовника, полковник Рейс спросил:

– Как вы думаете, Аллен немец или англичанин?

– Уж не африканец точно! – расхохоталась она и рассказала о своем любовнике из Алжира.

Пришлось повторить вопрос, и трудно было сделать это снова, чтобы не показаться навязчивым.

– Тонкин точно не немец. Немцы пускают ветры, когда им заблагорассудится, а Тонкин никогда такого не делал, – заявила Салли со свойственной ей непосредственностью. – К тому же он всегда опаздывает, сорит деньгами и поздно ложится. А его куртка? Вы видели его куртку? Это же черт знает что! В Берлине его бы сочли иностранцем.

– Но согласитесь, мисс, его куртка нетипична и для англичанина… – заметил полковник.

– Ерунда. Все англичане завидуют тем, кто выглядит экстравагантно. А Тонкин – он же не просто англичанин, он из колонии. О, эти его индийские штучки! Я писала кипятком! Я так думаю, хороших любовников из Англии высылают нарочно. Или они сами бегут подальше, чтобы не спать с англичанками. – Она расхохоталась.

Вряд ли Салли хотела выгородить Аллена. Но и Аллену никто не мешал откорректировать поведение и привычки под типичного выходца из колонии. Кроме того, по данным военного министерства Аллен ни разу не опоздал на службу, во всяком случае с тех пор, как там появились фискальные машины…

***

«Ищу опытного работника скотного двора, обращаться в агентство по адресу: 2-а, Латчмир-роуд, Кингстон Апон Темз».

Агент Второго бюро отправил объявление в газету с наручного телеграфа, приобретенного на чужое имя, и после этого выбросил его в канализационный люк.

Глава 11

в которой Тони Аллен посещает волчий квартал

Прокатившись по волчьему кварталу, Тони понял, что днем ничего здесь не добьется, кроме грязной ругани в адрес байка и байкеров, – моро волчьей породы, вернувшиеся с ночных смен, спали крепким и праведным сном. Однако после наступления темноты посещать волчий квартал не рекомендовалось, особенно на растущей луне, – ни одна порода моро не имела столько недоочеловеченных (или переочеловеченных) представителей, сколько волчья. Убивать или отпускать обратно в природу моро, страдавших лекантропией, закон когда-то счел негуманным, борцы за права оборотней добились поблажек для правонарушителей из волчьего квартала, и теперь всякий гражданин, оказавшийся на их территории ночью в полнолуние, в случае нападения оборотня мог рассчитывать только на себя и уповать только на Бога.

Тони решил не брать с собой Киру – говорят, инстинкт не позволяет волку, пусть и бывшему, причинить вред женщине, но вряд ли этим инстинктом обладают бывшие волчицы…

По пути домой он купил утренние газеты и немало удивился, просмотрев передовицы: главной новостью дня была шокирующая пресс-конференция Уильяма Честерлея, прошедшая под заголовком «Я горжусь тем, что мертв». Нет, удивило Тони не заявление будущего пэра – гордостью за альтернативный способ жизнедеятельности можно шокировать лишь обывателя, – а портрет молодого мертвяка: это был тот самый щеголь, которого они с Кирой встретили у вулкана Парадиз. В котором Кира безошибочно опознала мертвого, а Тони ей не поверил – из-за появившегося на щеках щеголя румянца.

Провозившись полдня с Очень-Сложным-Шифром и дочитав «Дорогу в жизнь», он направился в волчий квартал на закате и благоразумно оставил байк на стоянке неподалеку, собираясь в каком-нибудь пабе пропустить стаканчик и разговориться с кем-нибудь из волков. Просчитался: моро запрещалось употреблять спиртное, и вместо пабов он обнаружил только три чайные.

Попытка познакомиться на улице с волчицей-моро тоже закончилась неудачно. О, как сильно отличались они от милой и доверчивой Флаффи-кун! В первую очередь – настороженными взглядами прозрачных зеленых глаз… Поджарые, но вовсе не тонкие, с быстрыми, но вовсе не суетливыми движениями, с улыбками, больше напоминавшими оскалы, они с первого взгляда производили впечатление недоступности и холодности. Какое там ущипнуть или облапать – укусит за один только масляный взгляд… Моногамия волков и их поклонение особам женского пола ставились людям в пример, но, в отличие от людей, моро-волчицы привыкли сами стоять за свою честь, а в случае чего и жизнь.

Женщин с детьми Тони предпочел обходить по другой стороне улицы…

Оглядываясь по сторонам, он случайно задел плечом моро мужского пола и, признаться, ждал если не удара в глаз, то как минимум непечатной тирады, однако парень смиренно отступил в сторону и сквозь зубы пробормотал:

– Простите, сэр…

Прозвучало это не совсем искренне, но вполне кротко.

– Да что ты, парень… Это же я тебя толкнул, – честно ответил Тони, – и это я прошу прощения.

Бывший волк на миг вскинул пронзительный взгляд, снова потупился и проворчал куда теплей:

– О, не стоит беспокоиться, сэр, все в порядке… Могу я чем-нибудь вам помочь?

Тони задумался на секунду и решил идти напролом:

– Право, не знаю… Я ищу настоящего ликантропа, хочу предложить ему немного заработать…

– Нет, нет и нет, сэр! – замахал руками парень. – Здесь живут законопослушные моро, а не киллеры!

Он выпалил это так громко, что можно было не сомневаться – киллеры живут именно здесь.

– С чего ты взял, что я ищу киллера? Может, мне нужен телохранитель.

– Телохранителя поищите в собачьем квартале, – усмехнулся моро. На этот раз с искренней издевкой.

– На самом деле я просто хотел его кое о чем расспросить и заплатить за это.

Парень смерил Тони взглядом и холодно ответил:

– Простите, сэр, я не смогу вам помочь. Я, к сожалению, не знаю ни одного настоящего ликантропа…

Моро попятился, развернулся и пошел прочь слишком быстрыми шагами. Тони не стал его догонять.

В чайной тоже ничего не вышло – моро-волки пили чай с видимым отвращением и вполуха слушали двух кураторов квартала, читавших им сонеты Шекспира. По-видимому, посещение чайной было для моро обязательным, их досуг подчинялся жесткому регламенту. Кураторы делали паузы