Обратный отсчет - Токацин

Айзек покачал головой.

— Мелкий механизм может кого-то убить. Но станцию не угробит. Станцией рисковать нельзя. Никаких строительных работ. Потерпи до конца месяца.

— Вепуат, — Гедимин повернулся к разведчику. Тот изучал тектоновую плиту под ногами.

— Ты ведь сам видел. Пульсация… и те станки…

Вепуат покосился на Айзека. Тот снова качнул головой.

— Нет. Неоправданный риск. А вот чем надо бы заняться, — он перевёл взгляд на облицовку, — так это добычей составляющих цемента. И их измельчением. Запланируй до конца месяца вылазку в Сфен Камня. Бери с запасом, благо транспорт у вас теперь есть.

— Проку от него в тех ущельях, — пробормотал Вепуат. Гедимин угрюмо сощурился, но кивнул.

— Завтра. Филков выделишь?

…Ещё на подъёме Гедимин услышал с «юга» вой, рык и скрежет. Едва сармат ступил на твёрдую землю, как к этим звукам добавилось бульканье «гражданской сирены». Филк-патрульный у обрыва повернулся к Айзеку и отчаянно махал фляжкой — первым, что попалось под руку. Второй дул в ракушку. Айзек, еле слышно помянув ядро Юпитера, ускорил шаг.

В низине два сааг-туула стояли друг напротив друга, размахивая хвостами. Третий отполз в сторону и припал к земле, плотно сомкнув все пластины.

— Стой! — крикнул Айзек, грохнув кулаком о кулак. Вепуат, молча сорвав с плеча плазмомёт, выстрелил в небо. Грохот разорвавшегося сгустка плазмы ещё не утих, когда оба сааг-туула залегли, прикрыв глаза и дыхальца. Через пару секунд из-под наплечных пластин осторожно выглянули Джагулы.

— Что тут за драка? — сердито спросил Айзек. — Бунт?

Погонщик из племени Джелег возмущённо рявкнул. Из-под панциря зверя Хеллуг донёсся вой.

— Зверь Джелег голоден, — прорычал чёрный Джагул. — Здесь одни камни. Мы идём искать еду. Хеллуг не пускают нас.

— Вождь Ардзаг не отпускал вас! — донеслось из-под панциря зверя Хеллуг; кто-то из вожаков высунулся наружу, сердито скалясь. — Искать еду⁈ Кто вам поверит⁈ Знаем мы, что вы там ищете!

Гедимин мигнул.

— Зверь Улгех тоже голоден, — мрачно сказал жёлтый Джагул. — Мы дали клятву Пламени, чтобы нас морили голодом? Не было речи, что мы не можем отойти от холма!

— Они правы, — Айзек кивнул, переводя взгляд на вожака Хеллугов. — Ты опасаешься… чего? Что они вооружатся и попробуют напасть?

Чужаки возмущённо зарычали. Хеллуг вскинул голову и издал короткий вой.

— Простое оружие легко найти. Сойди на землю — и вот оно. Мы, Хеллуг, не верим чужакам.

Айзек потёр респиратор.

— Резонно. Придётся вам за ними следить. Поедут на пастбище под вашим присмотром. Следите, чтоб на землю не спускались.

Хеллуги радостно взвыли. Чужаки переглянулись.

— Зверей отпустят поискать еды? — переспросил чёрный Джагул, настороженно вздыбив гриву. — Мы дали слово. Тебе нечего бояться.

Айзек кивнул.

— Езжайте. С одним условием. Каждый зверь привезёт сюда одно целое дерево. По дереву с каждой поездки.

— И Хеллуг тоже? — привстал из «люка» вожак Хеллугов.

— И Хеллуг, — кивнул Айзек. — По дереву с каждого. Вам это, знаю, нетрудно. Езжайте!

Он отвернулся от обрыва. Там, внизу, хрустел гравий, трещали пластины брони, стучали погремушки, и перекликались погонщики. Гедимин шагнул к обрыву — как раз вовремя, чтобы увидеть, как из ущелья выбирается караван. Зверь Хеллуг шёл на полкорпуса впереди, двое пристроились за ним. Долго уговаривать их не пришлось — видно, и впрямь проголодались.

— И то, — еле слышно пробормотал Вепуат. — Парой вёдер потрохов не наешься.

Айзек покачал головой.

— Интересно, надолго ли хватит местной флоры…

— Зачем тебе три дерева? — спросил Гедимин, оглядываясь на жилые строения. — У нас что, кончается субстрат? Ты не говорил…

Айзек едва заметно ухмыльнулся.

— Субстрата много не бывает. Жир, древесное волокно, сама древесина… мало ли полезных штук? Заодно… — он повернулся к тихому стрельбищу — Гварза только-только выгнал туда первую дюжину филков, и они расставляли мишени. — Заодно — тренировка для поселенцев. Ремесло лесоруба им тяжело даётся. Надо нарабатывать навыки.

Вепуат хрюкнул в респиратор.

— Да уж, филки будут рады!

…Из-за стены доносился стук вбиваемых клиньев, тихий треск плотной коры и недовольные возгласы. Джагул-пленник, повернув на звуки одно ухо, настороженно покосился на Гедимина и поднял мешок с шихтой.

— Пробовал делать круглые чашки? — спросил его сармат. — Покажешь, как умеешь. Если всё нормально, покажу, как свернуть донце в конус.

Урджен и Джагзуу, подобрав заготовки линз, возились со шлифовкой — и то и дело поворачивали уши на шум за стеной.

— Дети Пламени много кричат, — проворчала самка. — Из-за всего. Мы думали — оттого, что они слабые. А они не слабые. Сильнее нас. Долго работают. А потом — ещё. И есть силы кричать. Зачем⁈

Гедимин пожал плечами.

— Они ещё не привыкли, — пояснил Вепуат. — У нас, на Земле, многое делается проще.

Урджен посмотрел сквозь заготовку на собственные когти и коротко рявкнул.

— Проницающий глаз! Жаль будет разбивать…

— Не зли богов, — буркнула самка. — Скоро ворота закроются. Тогда сделаем много всякого. Сейчас надо учиться.

— Сам знаю, — огрызнулся Джагул.

— Сэта говорят — разбивать не обязательно, — осторожно заметил Вепуат. — Здесь, в Элидгене, Пустота не так сильна…

Урджен глухо рявкнул.

— Сам слышу. Пламя поёт. Но — кто знает? Может, для вас. Может, для Сэта, благословлённых. Но мы-то им прокляты. А богов лучше не злить. Пусть Ук-Хеммайи заберёт своё.

Он коснулся бус из позвонков, намотанных поверх пояса, и снова склонился над заготовкой. Сарматы переглянулись.

…Джагзуу сдула с заготовки невидимую пыль, посмотрела сквозь стекло на руку и довольно ухмыльнулась.

— Долго. Работа для самок. Но сделать можно. Геджер! Сегодня пустишь нас в купальню? Там хватит воды?

Гедимин мигнул.

— С чего её должно не хватить? Цистерны полны.

Урджен шевельнул ухом.

— Полны? И после всех чужаков, кто тратил воду? Что у вас за источник? Тут такие есть?

— Вода не тратится бесследно. Фильтруется и возвращается в озеро, — отозвался Гедимин. Джагулы переглянулись и ощерились, прижимая уши.

— Мы моемся после всех чужаков? В их воде?

— Это они моются после вас, — вмешался Вепуат. — Вы сколько раз уже там купались? Это ваша вода. И она чистая.

Гедимин оглянулся на пленника. Тот молчал, но уши стояли торчком. Сосуд с конусным дном, сделанный им, остывал в «холодном отсеке» печи; получилось криво, но для