Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

Дар же на брата поглядел исподлобья, как был он хмур – так и остался, и невольно Мирослава подумала, что не желал Дар жизни такой для брата младшего. Не хотел, чтобы они с Лешим знакомство водили. Да только другой жизни у них теперь и не было.

– Леший нас к себе забрал, – спокойно Дар продолжил речь свою, а у Миры только больше вопросов появляться стало.

– Зачем?

– Ему помощники нужны были. Те, кто за домом присматривать станет в его отсутствие да в лесу порядок наводить, ежели кто из нечисти распоясаться сильно вздумает. Нам с Даном особо выбирать не приходилось: или назад в деревню, где нас вилами бы встретили, или к Лешему в услужение. Мы и решили, что с хозяином лесным остаться нам больше хочется.

Понимала Мирослава, о чем Дар толкует, да все равно не могла в голове уложить историю его странную. Сколько она в тереме жила – а хозяина лесного не видала. Уже и весна почти кончилась, лето скоро встречать надобно будет, а его в доме собственном ни разу не было.

– Где он сейчас? Почто дома его давно так нет?

– А Леший нам не отчитывается, – бросил Дар резко. – Не мы его хозяева, а он наш. Когда велит, тогда мы за лесом и следим. Ушел он, когда чучел масленичные в деревнях жечь стали, а что не воротился до сих пор – это ты и сама знаешь.

– Как же вы порядок наводите в лесу? Станет вас нечисть лесная разве слушаться?

Ухмыльнулся Дар, да от улыбки его Миру в дрожь бросило. Не улыбка то была вовсе, а оскал волчий, страшный да злой.

– Нас, может, и не станет, – с тихим рыком отозвался Дар, а следом поднялся медленно да к двери направился. – А вот ежели волки придут заколдованные, тут уж любой покладистым сделается. Даже навьи твари.

Мирослава моргнула только, а уже в следующую секунду не было Дара подле крыльца. Волк стоял на поляне: серый и косматый. Подавила Мира крик, что из груди рвался, отшатнулась испуганно. Хоть и догадалась она давно, что братья не совсем людьми были, да только как пасть волчью, зубов острых полную, увидала, так рассудка едва от страха не лишилась.

– Не бойся, Мира, – повторил слова свои прежние Дан, с лавки поднимаясь. – Мы тебе худого не сделаем. Пусть и волки мы теперь снаружи, да внутри как были людьми, так ими и остались. Помни об этом всегда и не бойся нас – братьев своих названых.

А затем следом за братом Дан волком обернулся. Встал на четыре лапы могучие, головой большой потряс да оскалился.

Мирослава не шевелясь сидела, дышать боялась, на волков двух у крыльца глядя. Дар с Даном ей плохого не делали, но разве сердцу глупому прикажешь, ежели оно бьется от страха, как пичужка в клетке испуганная? Мира от волков огромных глаза отвела, на печь поглядела, слезы нежданные сморгнула, а потом про Лешего вспомнила. Много про него бабки на лавках в деревне болтали плохого. Чудищем лесным называли, самым страшным из тех, кто по земле ходит. А братья вон служат ему да сбежать не пытаются. И где правда сокрыта – придется Мирославе самой узнавать.

Рык тихий от двери до нее донесся. Подняла Мира голову и на того волка, что побольше, поглядела, а затем улыбнулась несмело. Кабы братья ее не пустили в терем, сгинула бы она в лесу, костей бы собрать не удалось, так разве можно после такого бояться их?

– Вы по лесу гуляйте да не загуливайтесь, – пробормотала Мирослава с упреком шутливым. – Я обед скоро ставить буду.

Мотнул Дар головой серой, на брата, что позади него стоял, обернулся да и бросился прочь от терема. А Мира только дверь за ними прикрыла и к печи пошла. Уж и правда обедать пора было.

Глава 18

С того дня Мире спокойнее сделалось. Братья от нее правду больше не скрывали, а другого ей и не надо было – лишь в мире и согласии с ними жить да чтобы тайны их никакие не разделяли. Родными они сделались – не по крови, так по боли общей, что в их прошлом таилась.

И все хорошо стало в тереме лесном – спокойно да гладко, вот только снова братьям в путь собираться пришлось. Расшалилась нечисть навья на границе лесной. Поговаривали в деревнях, что детей повадился воровать кто-то. Забирал малышню со дворов да в лес утаскивал. Народ деревенский по привычке все на Лешего валил, да только не виноват был хозяин лесной, его и в лесу-то давно не было. Только как народу глупому да перепуганному во что-то иное поверить, ежели привыкли они во всех бедах хозяина лесного виноватить?

Догадывались братья, какой твари не жилось спокойно, да Мире не говорили, чтобы не пугать ее. Но остановить надо было того, кто детей воровать повадился. Не то народ деревенский за вилы и факелы схватиться мог да в лес пойти суд справедливый вершить над нечистью. Пусть и боялись люди далеко в лес соваться, но ежели жизни их детей на кону стоять будут, не испугаются – придут да и выжгут лес подчистую, а допустить этого никак нельзя было. Где ж тогда нечисти жить?

Мира не хотела, чтобы братья названые одну ее оставляли, да выбора ни у кого из них не было. Братьям – слугам Лешего – обязанности свои выполнять надобно было, а Мирославу с собой взять они никак не могли.

Загрустила Мира, о разлуке скорой думая, а вместе с грустью к ней и страх пришел – что ежели снова кто придет в терем, пока братьев названых не будет? И как ей родных тогда в дом не пустить? Да только братья строго-настрого наказали ей даже на крыльцо не выходить к гостям незваным. А ежели явится кто к терему, то не брать подарков никаких, а лучше гнать от двери в ту же секунду. Согласна с Даром была Мирослава. Не стоило рисковать ей, пусть и не верила Мира, что Ожана со злым умыслом приходила к ней да кольцо подарила, только кто знает, чем еще эта встреча закончиться могла? Какая беда рядом ходила?

Ушли все же братья. Не таясь, в волков серых подле крыльца обернулись и тут же меж деревьев скрылись, будто и не было их на полянке лесной. Постояла Мирослава еще под лапами сосновыми, поглядела вслед братьям – волкам серым –