Рассказы 42. Цвета невидимки - Александра Разживина

– Прошу прощения, милорд.

Голос Сая сразу же потух. Это было так слышно (а может, Маркус уже приноровился различать его эмоции?), что Маркус сказал самым ласковым тоном:

– Все хорошо. Про стену тоже отлично… Я просто хочу такое, чтобы именно про невидимок, вот и все.

– А я это про невидимок подумал: что на стене у нас зеркала нет. Где ты ждешь зеркало, хотя бы и в небогатом доме, а у нас ничего – вот это чувство, что ты в доме невидимки.

– А-а… Так это очень меткое наблюдение!

– Правда?

– Да, превосходно!

– Благодарю вас, милорд!

В голосе у него будто солнышко играет – так почему-то Маркусу подумалось. Улыбнувшись пустоте, он стал закрашивать верх шапочки грязно-белым.

И вот – работа завершена. Пепельный оттенок уточнили новые, более свежие и сложные. Шапочка выглядела не очень-то весело, но, по расчету Маркуса, все должно было сработать. И, во всяком случае, не причинить Саю вреда – тут Маркус пересчитал все дважды.

– Знаешь укромное местечко в саду? – спросил Сая.

– Для меня или для милорда?

Маркусу понадобилась секунда, чтоб осмыслить вопрос.

– Какой ты молодец! И верно, это разное. Скажем, для меня. Для человека, которого видно.

Маркус не удержался от многозначительного движения бровей. Ну что он делает: не надо портить сюрприз!

– Тогда… я боюсь подвести милорда. Простите великодушно. Мне никогда не доводилось искать.

– Ну, тогда за мной.

Пришлось попетлять по саду. Но наконец Маркус подобрал место: возле конюшен, среди кустов гортензии. Гроздья больших цветов были бело-розовыми, а овальные темные листья, крупные и частые, создавали плотную тень. Здесь было прохладно и влажно, но Маркус твердо сказал себе, что надежность укрытия на первом месте.

Только на маленький пятачок падали лучи низкого солнца. Маркус без пояснений кивком указал Саю встать туда. Пусть выглядит как можно лучше! Подал шапочку:

– Надень. И увидишь сам.

Шапочка подлетела над его ладонью. Опустилась на невидимую голову. Маркус нащупал во внутреннем кармане жилета миниатюрное зеркальце в серебряной оправе, припасенное для этого мига…

И Сай появился перед ним – будто волшебство сотворило золотое садящееся солнце.

Рыжевато-белокурые волосы – остриженные неровно, вслепую, и все равно красивые: как обжаренный золотистый хворост, рассыпавшийся разными кусками. Неожиданно нежный оттенок веснушек – скорее не рыжий, а розовый. И новая розовая кожа… под коричневыми струпьями рваных ран. На щеке, под ухом, на шее.

И желто-зеленые синяки на правом плече.

И белый шрам от ожога на ладони: Маркус узнал, жутко ощущая абсурдность этого сочетания, изысканный узор каминной решетки из гостиной.

И уголок губы, когда-то давно рассеченный кнутом.

– Меня видно?! – выдохнул Сай, уставившись на пальцы. – Видно, правда?!

У него загорелись глаза: радужка чудного зеленовато-голубого оттенка, только почему-то это наблюдение заставило Маркуса снова почувствовать острую боль.

– Лорд Маркус! – воскликнул Сай, сам не свой. – А у вас… у вас нет зеркала?

Маркус машинально показал зеркальце. Не смея взять его в руки, Сай изогнул узкую спину, чтоб увидеть свое лицо.

– Это я? Правда я? Скажите! – глупо пролепетал он.

– Правда, – ответил Маркус чужим голосом.

Зеленовато-голубые глаза, в которых Маркус теперь так ясно видел живой ум, быстро перебежали на лицо милорда. Какая богатая мимика, как отражает огорчение каждая тонкая черточка!

– Я некрасивый, милорд? – спросил Сай, словно бы о чем-то умолял.

– Нет…

Маркус сделал над собой усилие. Ведь он же хотел порадовать Сая, порадовать.

– Ты красивый. Правда. – Маркус выдавил улыбку. – Я не думал о красоте, когда готовил шапочку, хотел только… Но ты очень красивый.

Лицо, усеянное нежно-розовыми веснушками, рассказывало абсолютно явственно: Сай увидел и напряжение Маркуса; и что, несмотря на напряжение, Маркус похвалил искренне. Мальчик неуверенно улыбнулся, и вспыхнул розовый румянец.

Он краснеет так же стремительно, как ярко-рыжие. Эта уязвимая особенность с детских лет, когда он столкнулся с ней впервые, казалась Маркусу трогательной.

– Что я вам должен, милорд? – спросил Сай так, что в вопросе послышалось вновь: «Я сделаю все, что вы пожелаете».

– Ничего. Мне нравится смотреть, как ты радуешься.

На этот раз голос Маркуса прозвучал естественней. И рассеченные губы Сая улыбнулись так чудесно, как не улыбались ни одни другие.

Маркус поднял руку. Зная точно, что дружеское прикосновение Сая очень порадует и что Сай не решится попросить о добром жесте даже движением, не то что словом, так что Маркусу нужно протянуть руку самому… Но пальцы почему-то остановились.

Почему? Что с Маркусом такое? Сай отталкивает его? Как будто бы да, но… совсем не так, чтоб Маркус стал относиться к нему хуже, совсем нет… Страх наказания? Пожалуй, этот страх усилился, но как будто бы есть что-то гораздо более важное… Словно бы Маркусу надо заслужить право ласково прикоснуться к худому плечу.

* * *

Может быть, это сработает только раз, только для Маркуса. Перевернуть чары куда сложней, чем освежить. Но Маркус был уверен: получится.

Вишневая рукоятка кисти, когда он только взял ее, приятно охладила пальцы. Кончик из соболиного волоса заскользил легко-легко по слоновой кости палитры. Оттенки, которые подсказывало сердце, получались будто сами собой.

Золотисто-рыжеватые разномастные мазки по серой шерсти. Веселые крапинки – будто розовые веснушки. И коричнево-багровые островки цвета запекшейся крови.

* * *

Гравий похрустывал под черными лаковыми туфлями лорда Сент-Клэра. По-утреннему бодро жужжали пчелы над лавандовыми кустами, вдоль которых направился милорд.

Пощелкивали тусклые стальные ножницы. Воздух был еще прохладен, но деревянные рукоятки блестели от пота. Пахло свежесрезанной зеленью.

Толчок.

Лорд наткнулся на нечто невидимое. Худое холеное лицо на долю секунды сделалось еще более продолговатым от удивления: второе утро подряд? В такую безграничную наглость не сразу и поверишь.

Но, как всегда, лорд Сент-Клэр быстро овладел собой. Рукоятка из слоновой кости легла в ладонь. Взмах, свист.

Под безупречными усами лорда показались зубы – так он разъярился. Опытная рука безошибочно определила, что плеть задела слугу вскользь: он имел дерзость отдернуться.

Во второй раз лорд Сент-Клэр не промахнулся.

Еще.

Еще.

Его плеть была хороша: золотые шипы зацеплялись и оставляли раны с рваными краями. Можно протянуть, можно оставить небольшие глубокие уколы. Невидимка, позабыв обо всех правилах, хватал ртом воздух – и плеть учила его, демонстрируя все мастерство.

Наконец ремешки просвистели вхолостую: должно быть, невидимка упал на газон. Лорд Сент-Клэр промокнул лоб батистовым платком, на котором был золотой нитью вышит фамильный герб.

И только убедившись, что урок окончен по воле лорда, невидимка дрожащей рукой стянул шапочку.

Лорд остолбенел.

Его рот слегка перекосился. Расширившиеся глаза перебегали от одной детали к другой.

Рваные раны, из уголков