Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б.

меня рангом такой ленты не было. Она давала доступ в высшие органы военной иерархии. С такой лентой пропускали даже в нижние палаты дворца Петербурга. У меня мелькнула неутешительная мысль: там, где почет и слава, тотчас появляются всякие недоброжелатели вместе с завистниками. Косые взгляды некоторых ординарцев подтвердили мои опасения. И как в воду глядел. От группы офицеров отделилась знакомая личность.

— Позвольте поздравить с наградой, — льстиво осклабился секунд-майор Говорухин, подойдя и протягивая руку в перчатке. Даже не потрудился снять ее нахальным образом. — Слышал, вы получили ее из рук самого Александра Васильевича?

Глаза завистника так и бегали по ленточке, пожирая ее алчным взглядом. Руку в перчатке я не пожал, чем заставил майора немного сконфузиться. На миг его лицо перекосилось бешенством, но он тут же овладел собой.

— Я, любезный, не забыл о нашем уговоре, — напомнил он язвительным тоном. — Помню, как вы соизволили бросить мне перчатку. Где угодно вам встретиться? Я к вашим услугам. Слышал, что секундантом у вас будет Иван Ильич?

— Он самый, — холодно ответил я, ища глазами Кутузова. Тот уже вошел в приемную главнокомандующего, затворив за собой дверь. Офицеры снова принялись за прерванные беседы. Кто курил, кто потягивал вино из бокалов, другие склонились над картами местности. На нас пока никто не обратил внимания. Лишь в дальнем углу, за портьерами, у камина, я приметил адъютанта Ивана Ильича. Наблюдая за нами с майором, он едва заметно подмигнул. У меня повеселело в душе: значит, сам Иван Ильич где-то рядом, где-то среди толпы офицеров. А они все прибывали и прибывали с докладами. Появились командиры уланов, кирасир, гусаров, прочих частей. Раннее утро было в самом разгаре, а у Суворова, казалось, был полдень. Многие командиры подавали писарям списки раненых. Кругом раздавались поздравления, смех, улюлюканье.

— Турок теперь надолго притихнет.

— Осман узнал мощь наших армий.

— А слыхали, ваше превосходительство, сераскир-то ихний предлагает выкуп в миллион золотых червонцев?

— Миллиона для нашей матушки-государыни будет мало, любезный корнет.

— Потемкин бы выудил из него миллионов десять!

— Погодите, ротмистр, будет вам еще и Потемкин. Наш Александр Васильевич не политик. Скоро сюда нахлынут дипломаты всех рангов. Вот тогда и примется князь за Порту.

— А слыхали? Кутузов-то наш, комендант новый, остается здесь вместо Суворова.

Разговоры офицеров долетали до меня, пока я стоял напротив Говорухина. Тот по-прежнему скалился в ехидной улыбке.

— Я к вашим услугам хоть сегодня, — отвесил я презрительный поклон. — Уже много написали доносов на моего хозяина?

— Помилуйте бога, любезный Григорий! Какие доносы? О чем вы?

— Не о чем, а о ком. Ваши курьеры почти ежедневно отправлялись с доносами во дворец государыни-матушки. Михаил Илларионович не знает о них, но зато знаем мы — я и Иван Ильич. Потрудитесь сейчас же, прилюдно, здесь, при господах офицерах дать ответ. Посылали гонцов?

Я стал наступать на него в гневе, повысив голос. Некоторые господа обернулись в нашу сторону. Двое-трое прервали беседу. Удивленные взгляды устремились на нас. В глазах читался вопрос: как это адъютант Кутузова мог позволить себе поднять голос на вышестоящего по рангу офицера?

— Потрудитесь ответить перед господами! — навис я над трусливым майором. Откуда ни возьмись, вдруг возник пылающий гневом Иван Ильич.

— Полностью подтверждаю претензию! — привлек он внимание командиров частей. — Господа, вы меня знаете. Слова Григория не лишены смысла. Секунд-майор Говорухин! — бросил он яростный взгляд на мерзавца. — Не вы ли слали донесения лазутчикам сераскира?

В гуще офицеров послышался нарастающий ропот. Майор сразу сник, съежился, что-то промямлил.

— Громче! — приказал Иван Ильич. Рядом с ним выросли два гренадера громадного роста.

— Громче! Чтобы слышал весь офицерский корпус!

— Помилуйте, господа… — стал пятиться Говорухин. — Это самый настоящий поклеп. Не слал я сераскиру никаких донесений.

— И плана захвата крепости не слали?

— Это навет. Злые домыслы! — стал оправдываться майор. — Клевета! Меня оклеветали, господа!

Раздались смешки.

Настала та самая минута, которой я так ждал еще со времен Очакова. Выступил вперед. Поднял вверх руку с перчаткой. Яростно кинул в лицо.

— Мои пистолеты к вашим услугам, секунд-майор Говорухин! В любом месте, в любое время. Назначьте час и день. Секундант перед вами — известный всем своей кристально чистой репутацией Иван Ильич.

— Дуэль! Дуэль! — зашептались в кругу офицеров.

Вызов был сделан.

Глава 13

Говорухин в смятении стал выискивать глазами сочувствующих. Ряды его сослуживцев как-то внезапно поредели. Ропот возмущений стоял гулом в помещении штаба.

— Поручик Ковалевский, будьте любезны, — поманил к себе дрожащим пальцем. — Внесите в протокол, что мне наглым образом было нанесено оскорбление. Поставите подпись?

— И не подумаю! — хохотнув, отвесил поклон честный поручик.

Все офицеры, столпившись вокруг нас, ожидали с интересом развязки. Слышались перешептывания:

— Дуэль, господа!

— Но они ведь запрещены во время военных действий!

— Ошибаетесь, ротмистр. Война прекратилась со взятием крепости.

— Порта мир подписала, господа. Теперь разгуляемся!

— Так что? Значит, дуэли теперь разрешат?

— Суворов не приветствует их.

Говорухин в панике искал хоть кого-то, кто мог подписаться под его жалобой. Никто не сомневался, что жалоба будет официальным образом отправлена вместе с доносом в Санкт-Петербург. А кому попадет в руки — никто не мог знать. Тайный покровитель доносчика был даже мне неизвестен — сколько я не пытался узнать. Не знал и Иван Ильич. Загадочный потакатель интриг был засекречен. Может, это был кто-то из ставки уже набирающего силу Платона Зубова — такого же мерзавца, последнего фаворита Екатерины? Тут мне память из истории ничего не выдавала. Таких доносчиков как майор Говорухин при особе Платона Зубова было не счесть.

— Кто из вас, господа, поможет составить жалобу? Моя честь подверглась клевете. Кто подпишет?

Офицерский корпус штаба Суворова стал отступать от Говорухина шаг за шагом. Вокруг майора образовалась пустота. Земляной пол под шатром штаб-палатки был истоптан сотней сапог, и теперь виднелись отчетливые следы: все они пошагово отступали в стороны от Говорухина.

— Признайтесь! — наседал Иван Ильич. — Имейте честь русского офицера государыни-матушки, признать за собой вину. Посылали янычарам план взятия крепости?

— Ваш долг, господин Говорухин! — послышалось роптание.

— Не посрамите мундир русский!

— Заявите прямо — дело рук моих, господа.

— Да он будет брехать.

— Гляньте, капитан, он трясется от