Позиция Сомина - Павел Смолин

— Картошки пока не надо больше, — указал я на мешок. — Мы еще с сельхозработ не доели, и ребятам тоже привозят. Повезло с секцией: трое деревенских, вкусно кушаем.

Кивнув — понял — Алексей спросил:

— Уг-гостил ребят-то?

— Салом, творогом и другим — угостил, — кивнул я. — И они меня угощали. Вместе кушаем, по-товарищески.

Отец Юры улыбнулся — не нужно сыну место в компании покупать, и так приняли.

— Я в секцию шахматную записался, — поделился я главной новостью.

— П-правильно, — одобрил Алексей. — Ты м-много к-книжек шахматных читал, — на его лице мелькнуло сожаление. — Н-надо было т-тебя в к-кружок записать, не померли бы.

— Всему свое время, — улыбнулся я. — В субботу турнир был, внутренний. Из спорткомитета красноярского судьи были. Я хорошо сыграл, мне первый разряд присудили.

— К-какой⁈ — открыв от удивления рот, выпучил глаза Алексей.

— Первый, — повторил я. — Документ не получил пока, Иван Сергеевич, наставник наш, обещал к концу этой недели. На турнир межвузовский отобрали, в начале ноября проходит. Буду готовиться.

— Не в-врешь? — на всякий случай нахмурился Юрин папа.

— Обидно, — нахмурился я в ответ. — В первый разряд не верить — ладно. Понимаю — когда в кружок не ходил, такой уровень мало кому присваивают. Обидно, что дураком меня считаешь — мол, не догадываюсь, что это все одним звонком в институт проверить можно.

— Не б-борзей! — показал мне кулак Алексей.

— Прости, пап, — потупился я. — Не хотел обидеть.

— Знаю, что не в-врешь, — хлопнул он меня по плечу. — Просто неож-жиданно. Молодец. Мать об-брадуется.

— Может телевидение Красноярское турнир снимать будет, — выкатил я козырь. — Потом скажу, когда точно узнаю.

— Об-бязательно скажи, — одобрил Алексей. — Всем к-колхозом см-мотреть будем. Федька как раз т-телевизор купить смог.

Сосед, родственник или друг, полагаю.

— Домой хочу, — вздохнув, соврал я. — По матери соскучился. Да по всем, — вздохнул еще раз. — Но нагрузки уже выше крыши, даже без шахмат. Из секции всю неделю по темноте возвращался, но справлюсь. Только домой…

— Не п-получится, — понял Алексей. — Учись, Юра. Уч-чеба — это главное. И в с-секцию ходи, раз п-получается, ш-шахматистов у нас л-любят. Т-ты это… — он наклонился ко мне. — Ив-вану С-сергеевичу сальца отнеси, я т-там положил.

— Уже, — улыбнулся я. — Ивану Сергеевичу, вахтерше теть Клаве, поварихам в столовой. Они мне теперь погуще супа наливают. Декану и преподавателям пока не носил — предлога не было.

— П-правильно! — потрепал меня по затылку Юрин папа. — Без п-предлога — взятка, с п-предлогом — подарок и ув-важение. Г-главное — д-деньги не носить.

— Понимаю, — кивнул я.

— Р-ребята? — кивнул он на общагу, как при первой встрече.

Абстрактным «хорошие» здесь не отделаешься.

— Соседи хорошие. Витя Лапшин у нас в профкоме состоит. Со своих строже спрашивает, но и горой, если нужно. У него отец пять лет назад на производстве погиб, мама — в Канске директор школы.

— Жалко, — посочувствовал Алексей.

— Жалко, но он не унывает, — улыбнулся я. — Еще Костя у нас есть. Семья у него голодала, поэтому наесться не может. Но брюху воли не дает, по-товарищески себя ведет. Скромный. Отца и не помнит, а мама у него — учительница начальных классов в Ачинске. Трудно ему.

— С м-матери п-последние ж-жилы тянуть нельзя, — оценил уровень благосостояния Кости отец. — Н-на шею с-садиться не д-давай, но п-помогай.

— Чем смогу — помогу, — согласился я. — Хороший он, честный — своего мало, но за чужое всегда отработать старается.

— П-правильный, — согласился со мной Алексей.

— Последний сосед — Марат. Рыжий, из Зыково. Делает вид, что городской, — хохотнул я.

Юрин отец рассмеялся:

— З-знаем этих З-зыковских!

— Позавчера к дядьке ездил, на правый берег, вернулся с ребрами на всех. Супа наварили.

— Х-хорошие р-ребята, — признал Алексей. — Не ж-жадные.

— Вообще повезло с общагой, — продолжил я. — Компактно заселили, бригадой. Сейчас новые корпуса, говорят, строить собираются, вон там, около Качи, — указал за общежитие. — А пока вот здесь живем. Считай — коммуналка: нас четверо, и девочек четверо, толкучки на кухне нету.

— К-красивые? — улыбнулся Юрин отец.

В первую встречу переживал, что с пути от свободы собьюсь, а теперь необходимости напоминать о важном нет — не деградировал сын за неделю, а наоборот.

— Симпатичные, — улыбнулся я в ответ. — Марина особенно — рыженькая, с кудряшками. Но это — товарищи по учебе и соседи. Я бы подкатил, но если не сложится… — развел руками.

— С бабами об-биженными жить себе д-дороже, — хохотнул Алексей, посерьезнел и вздохнул. — Быстро т-ты в-вырос, — он сунул руку за сиденье и достал термос. — З-завтракал?

— Не, — честно ответил я.

Юрин отец налил мне чаю, выдал пару вареных яичек и завернутый в газету бутерброд с копченой колбасой. Свой «паёк», полагаю.

— Спасибо.

Я откусил кусок бутерброда, запил крепким, сладким чаем из крышки термоса, а Алексей взялся за воспитание:

— П-первый раз-зряд — это от-тветственность. Не п-позорь.

— Не только себя представляю, а институт и Подсобное наше, — проглотив, согласился я. — Если кого угораздит меня в Маганские записать, прибью!

Под смех Алексея я откусил еще. Рецепторы вкусовые у Юры немного от моих старых отличаются, но, по-моему, в XXI веке колбаса вкуснее была — химии больше.

— В-выделяться б-будешь, — посерьезнев, заметил Юрин отец. — З-завидовать начнут.

— Буду и начнут, — подтвердил я. — Но я правильно выделяться буду, своим трудом и головой. И товарищи мне, если что, спину прикроют.

— В-вырос, — снова вздохнул Алексей и полез в нагрудный карман куртки.

— Денег не надо больше, пап, — сработал я на опережение. — Те до сих пор целехоньки. В общаге — запасы, в столовке по талонам питание, а вчера я на набережной чебурек за пятнадцать копеек купил, в нем лук и тесто вместо мяса. Лучше я ниче у городских больше покупать не буду.

Застегнув карман, Юрин папа рассмеялся:

— Места знать н-надо!

Уже знаю, да.

* * *

— Сомин! — услышал я за спиной знакомый голос.

Обернувшись, увидел машущую