Тайна третьей каюты - Александра Гусарова

Очнулась он с более странной мыслью. Согреться она так и не смогла, поэтому мысленно попросила всевышнего, чтобы он послал ей стаканчик виски. Она запомнила тот согревающий и успокаивающий эффект напитка. И еще неожиданней было то, что почувствовала его запах. Но в ее каюте им пахнуть не должно. Что уж говорить про дно океана! Почувствовала прикосновение к своему плечу и услышала встревоженный голос капитана:

— Мисс, Агата! Очнитесь, очень вас прошу!

— О, если бы это был Уильям, я быобязательно подняла веки, — мысленно хихикнула про себя. Потом вспомнила о всех подозрениях и страшных словах, которые говорил ей капитан, болтовню пьяного мистера Джонсона. Да и ее собственные выводы не давали покоя. Поэтому все же напряглась и открыла глаза.

На краю ее кровати сидел Бэкхэм собственной персоной и держал в руках бокал, на дно которого была налита пара глотков крепкого напитка.

— Слава Богу, ты очнулась! — лицо капитана выглядела встревоженным. Но как только она открыла глаза, его губы попытались растянуться в улыбку.

— Что со мной произошло? — просипела девушка. Горло нещадно саднило.

— Я бы тоже очень хотел это узнать. И желательно от тебя. Тебе плохо? — уточнил он, подавшись вперед и поправив подушку под ее головой для того, чтобы она смогла выпить алкоголь.

— Может, доктора? — растерянно уточнила Агата, не до конца понимая, что происходит. — Хотя, доктор — дорогое удовольствие. А денег у меня попросту нет.

— Деньги у меня есть, — покачал головой Адам. — Но доктор лишь Розенталь, другого на борту просто не найти. А вот ему я после некоторых событий перестал доверять. Поэтому давай будем лечиться банальными матросскими средствами.

— Боюсь, чтобы справиться с ангиной, мне не выпить требуемое количество алкоголя, — хрипло рассмеялась она. А затем смех перешел в надсадный кашель.

Бэкхэм поставил бокал на пол, а сам притянул девушку к себе, прижал к груди и начал поглаживать по спине, словно пытаясь смягчить ее муки:

— Тише, тише! Сейчас все будет хорошо, я обещаю! — он поднял и поднес бокал к ее рту и заставил глотнуть. Горло тут же обожгло.

— Вы хотите меня поцеловать, но боитесь, что я вас заражу. А вам нельзя болеть до окончания рейса! — вдруг выпалила она. Причем это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Капитан тут же отодвинулся от нее и внимательно вгляделся в лицо девушки.

— Да, я подумал именно это. Но откуда ты узнала? Ты умеешь читать мысли? — с сомнением спросил он, удивляясь, что никогда и никто не мог читать его эмоции по лицу.

— Я не знаю, — растерялась она. — Просто захотела узнать ваши мысли. И вот это всплыло в моей голове.

— Господи, Агата, вы меня удивляете и пугаете одновременно, — покачал он головой. — Сначала ваше необычное чутье на запахи. А сейчас вы читаете мысли человека, словно они перед вами напечатаны на газетном листке.

— Я ничего не читала! — испуганно пролепетала девушка. — Честно, честно!

— Я верю, верю! — прошептал капитан и снова притянул ее к себе. — Прости, целовать не буду. По крайней мере до того момента, когда ты выздоровеешь или до нашего прибытия в порт Нью-Йорка. Там могу себе позволить такую слабость.

Она лишь глупо хихикнула и спрятала лицо на широкой груди морского волка. От его кителя слабо пахло табаком: Адам иногда баловался трубкой. А вот чувства девушки оказались противоречивыми. И первое, о чем она подумала, что очень хорошо, что никто не читает ее мысли ни сейчас, ни вчера, ни в будущем.

Минимум последние четыре дня она считала себя влюбленной в Уильяма Смита. Однако по количеству событий, произошедших на борту «Фемиды», казалось, будто прошло больше недели. И ее чувства от робкой симпатии успели перерасти в девичью влюбленность, а затем взорваться под давлением очень серьезных обвинений в адрес лорда. Да и факты говорили сами за себя.

И вот она полулежит на капитане, вдыхает его аромат. Который приятно щекочет ноздри. И что удивительно, не вызывает желание считать его эмоции. Она слышит его мысли! И верит в них. Наверное, больше не стоит сопротивляться и отдаться его чувствам? Адам кажется порядочным человеком. А она, сидя под дождем на веревочном трапе, решила все же познать телесные радости, чтобы собственная смерть не казалась преждевременной и бессмысленной. И только она подумала про это, как он нахмурился и уточнил:

— Агата, я не понял, а почему ты ходила под дождем, что промокла насквозь. И при этом не зашла внутрь? Что тебя заставило так странно себя вести, что ты целых три дня провалялась в горячке?

— Сколько? — у девушки округлились глаза. — Я что, была без сознания?

— Ну-у-у…. — задумчиво протянул Адам. — Я бы не сказал, что валялась в полном беспамятстве. Но чувствовала себя плохо и почему-то очень сильно ругала хэдрум Эмму. А она, как ни странно, вдруг проявила заботу о твоем здоровье, принесла лекарство и все время спрашивала, как ты себя чувствуешь.

— Надеюсь, вы меня им не поили? — охнула девушка, приложив ладонь ко рту.

— Чем им? — не понял капитан.

— Лекарством старшей горничной, — выдохнула Агата и покачала головой. — Именно она в ту ночь пыталась меня убить. Я почти в этом уверена.

— Если бы Эмма что-то наметила, она довела бы это до конца, — скривил рот капитан.

— Вы мне не верите? — обиделась Агата. А ведь она пять минут назад почти в него влюбилась.

— Нет, я верю каждому твоему слову. Но не могу свести концы с концами. Как это все могло случиться?

— Очень просто, — мисс Стармер ответила на слегка повышенных тонах. Она еще ни разу не солгала. А он придумал сомневаться в ее словах. Но потом все же решила разъяснить собственные мысли.

— В том, что хэдрум Эмма доводит все до конца, я нисколько не сомневаюсь. Только это касается лишь того, что она делает законно. А когда хочется сделать что-то такое, о чем другие не должны узнать, не все зависит от нее.

— Это как? — уточнил Адам. А она рассказала, как на нее летела смертоносная тележка. А Агата чуть не отправилась к праотцам.