Одержимость Старшего - Яра Бах

— Богиня! — закричал я в эту пустоту. — Луна! Ты слышишь меня?!

Тишина.

— Я знаю, что ты есть! — я рвал голосовые связки, хотя тела не чувствовал. — Дай мне шанс! Только один! Верни ее мне!

Ничего.

— ОНА МОЯ ПАРА! — заорал я так, что пустота вокруг пошла рябью.

Рябь усилилась. Пустота пошла трещинами.

— Чего кричишь?

Свет.

Он хлынул отовсюду, разрывая тьму в клочья. Я зажмурился, но даже сквозь закрытые веки он прожигал сетчатку. А когда смог открыть глаза — она стояла прямо передо мной.

Женщина, сотканная из лунного света. Белые волосы до пят, глаза — два бездонных колодца, в которых отражались звёзды. Красота её была нечеловеческой, пугающей, заставляющей сердце сжиматься в благоговейном ужасе.

— Ты звал, — произнесла она. — И я пришла.

Я рухнул на колени. Не потому что хотел — тело само подкосилось под тяжестью её присутствия.

— Верни меня, — прохрипел я. — Пожалуйста. Я не могу оставить её там. Она чёрная. Она проклята. Она...

— Она жива, — перебила Богиня. — И она сильнее, чем ты думаешь. Ты пил её кровь, спасая ей жизнь, и едва не умер сам. Но именно поэтому вы связаны.

— Я люблю её. Я влюбился в неё шесть лет назад, когда она впервые вошла в дом моего отца. И я молчал. Ждал.

— Ты ошибся, — голос Богини был мягок, но беспощаден. —Ты подарил ей свободу, но свобода без должной защиты — это гибель. И теперь она сломлена. Ей нужна твоя сила, Адриан. Твоя воля.

Каждое слово врезалось в душу раскалённым клеймом.

— Я понял, — прошептал я. — Я всё понял. Дай нам ещё один шанс.

Она склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на... одобрение?

— Я уже пообещала твоей избраннице подарок, — тихо сказала она.

Её рука — прохладная, светящаяся — легла на мою голову.

— Последняя попытка, Адриан Мора. Но запомни: цена за промедление всегда высока.

Её ладонь коснулась моего лба.

И мир взорвался болью.

* * *

Писк.

Мерный, навязчивый, он вгрызался в мозг, вытаскивая из небытия. Я попытался открыть глаза — веки тяжелые, неподъемные. Попытался пошевелиться и задохнулся от рези в груди.

— Адриан?!

Голос Сэма. Рваный, испуганный, но такой родной.

Я разлепил глаза.

Больничная палата. Белые стены, капельницы, мониторы. Свет резанул по зрачкам, заставив зажмуриться. Рядом — скрип стула, топот, и надо мной нависло бледное, заспанное лицо Самуэля.

— Твою мать, — выдохнул он. — Ты очнулся.

— Где она? — мой голос прозвучал слишком тихо.

Сэм замер. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего внутри всё оборвалось.

— Мы ищем, — осторожно начал он. — Следы ведут на юг. И... Адриан, есть ещё кое-что.

— Говори.

— Марк мёртв,— Сэм сглотнул. — Его убили. В той самой комнате, где держали Лию. Там был Кроу.

Я моргнул.

Марк. Мой брат. Кровь от крови. Мерзавец, подонок, предатель, но всё же брат.

И я не почувствовал ничего.

Пустота. Только мимолётная мысль: туда ему и дорога. И сразу же следом, острая, как лезвие: она видела это? Она была там?

— Мы точно не знаем, — честно ответил Сэм. — Но можно предположить, что через 3дня, ночью, они проведут ритуал. Полнолуние, Адриан. Иначе какой смысл похищать ее?

Дальше я не слушал.

Рванул датчики с груди. Тонкие провода затрещали, отрываясь вместе с пластырем. Запищал монитор — противно, на одной ноте. Капельница хрустнула, когда я дёрнул руку, игла выскользнула, оставляя кровавый след.

— Адриан, ты охренел?! — Сэм вцепился мне в плечи, пытаясь уложить обратно. — Твои раны! У тебя шея была разорвана! Тебя еле собрали!

Я отшвырнул его. Сил почти не было, но ярость кипела такая, что, казалось, мог проломить стены этой блядской больницы.

— ГДЕ. ОНА.

Дверь распахнулась. В палату влетели трое. Потом ещё двое. Потом ещё.

Они навалились всем скопом, прижимая меня к койке. Я рычал, бился, рвал повязки — и чувствовал, как горячее и мокрое растекается по груди, по бокам. Раны открылись. Но боль была ничем.

— Адриан, прекрати! — Сэм орал прямо в ухо, вцепившись в мою правую руку. — Ты убьёшь себя!

— ОТПУСТИТЕ! — заревел я, вкладывая в голос силу Альфы.

Троих отбросило к стене. Они глухо ударились, сползли на пол, но остальные держали. Десять оборотней. Десять моих же волков вжимали меня в койку, и каждый трясся от напряжения.

— Не выйдет, Альфа, — прохрипел один из них, тот, что держал левое плечо. — Мы знаем твой дар. И мы не отпустим, пока ты не успокоишься.

— Она у них! — я захлёбывался собственной кровью — видимо, прикусил язык. — Она там одна! А я здесь!

— Мы найдём её, — Сэм приблизил своё лицо к моему, заглядывая в глаза. — Клянусь, Адриан. Мы уже ищем. Лучшие ищейки идут по следу. Но если ты сейчас сдохнешь от потери крови, кто её спасёт?

Я замер.

Тяжело дышал, чувствуя, как силы уходят вместе с кровью, пропитывающей больничную рубашку. Десять волков надо мной ждали, боясь даже вздохнуть громче.

— Уберите руки, — выдохнул я. — Я не буду... не буду рваться.

Они не поверили. Смотрели с сомнением.

— Сэм, — я перевёл взгляд на друга. — Я сказал — не буду. Слово Альфы.

Медленно, очень медленно хватка ослабла. Волки отступили, но не ушли — встали вдоль стен, готовые в любой момент снова броситься.

Я опустил голову на подушку и закрыл глаза.

— Раны зашейте, — прохрипел. — И найдите мне всё, что есть на этого ублюдка. Кто он, откуда, где его логово. И сколько там охраны. Я хочу знать каждую мелочь.

Сэм кивнул, махнул рукой — в палату влетели врачи, засуетились вокруг меня с иголками и скальпелями. Я не чувствовал их прикосновений. Вообще ничего не чувствовал.

Кроме вины.

Глава 28.2 Верну

Адриан

Три дня.

Три дня я лежал на этой чёртовой койке, пока моё тело медленно, мучительно медленно сращивало разорванные ткани. Регенерация шла, но будто через силу — сказалась потеря крови, распространившийся яд, общее истощение.

Три дня я смотрел в потолок и ненавидел себя.

Каждое принятое решение теперь казалось ошибкой. Каждый шаг — неверным.

Я должен