Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар

Но то ли я не умела с этим управляться, то ли подсознательно не знала, каково это, жить в большом доме. А только к рассвету, проснувшись, услышала возгласы Кейлана и Рамира снаружи:

— Просыпайтесь! Вы должны это увидеть!

Мы вышли и увидели, что вместо большого дома в три этажа, полукругом от моего домика расположились ещё три дома, точно такие же, какой был и у меня.

Даже по цвету они были одинаковые. И почему-то я была уверена, что и внутри то же самое. Так оно и оказалось. Не очень пока из меня волшебница получилась.

И я поняла, что моё представление о трёхэтажном особняке — это три садовых домика шесть на шесть, обитых вагонкой. Как говорится, человека из деревни выгнать можно, а вот деревню из человека — не выгонишь.

Но тем не менее, всего за несколько часов мы получили каждый по отдельному дому.

А Теону снова стало хуже. Его начало лихорадить, и я поняла, что рассчитывать на повышение гемоглобина мне пока рано, и снова напоила его своей кровью.

И он снова пришёл в себя, но на этот раз, он вёл себя спокойнее. Ему хватило ума признать, что сил у него ещё немного.

Марен, находившаяся рядом во избежание того, чтобы он не навредил мне или я сама не переборщила, оставшись совсем без крови, помогла мне накормить его, и вскоре он уснул. Но это уже получилось у него естественным путём.

И казалось, что нам хватит времени вылечить Теона, и продумать, что мы делаем дальше, но то, что случилось на следующий день изменило все наши планы.

Мы переселили Корна и Витора, и перенесли лежанку Теона к ним в дом.

А ещё до рассвета я проснулась из-за того, что почувствовала на себе взгляд, мне показалось, что взгляд был недобрый.

И моя рука потянулась за луком. Выхватив его из-за спинки кровати, где я держала и лук, и стрелы, я быстрым движением натянула тетиву и вскочила на кровать.

В дверях моей маленькой спальни стоял Теон.

— Что тебе надо? — жёстко спросила я.

— Почему мне кажется, что я знаю тебя? — вместо того чтобы ответить на мой вопрос, спросил он.

— Может быть, я напоминаю тебе кого-то, кого ты знал раньше? — решила я не теряться.

В конце концов, это не я отправила его на костёр, а он меня.

— Позволь мне остаться здесь, в твоём доме, — попросил он.

— Зачем? — с подозрением спросила я.

— Я не могу находиться там, где я тебя не вижу или не слышу… И, спасибо, что спасла меня.

И Теон подошёл, взял меня за руку, за ту, из которой я поила его своей кровью, поднял её и вдруг прижался губами именно к тому месту, которое я разрезала, чтобы дать ему возможность получить кровь.

Именно на этой руке когда-то была метка. А потом был ожог от его перстня, которого у него уже, конечно, не было. Но ожог прошёл, а новая метка, которой так «грозилась» богиня, так и не появилась.

— Что ты высматриваешь у меня на руке? — спросила я.

— Я не знаю, — покачал он головой. — Вот только я смотрю на тебя, и… — он замолчал, не договорив, нахмурил лоб так, как будто бы у него болела голова.

Я отняла свою руку у него и подумала о том, что такое поведение действительно свойственно тем, кто обрёл свою истинную, иначе откуда такое стремление быть всё время рядом.

Но у нас с Теоном такого уже не может быть, мы прошли через эту стадию, и повторная метка, вопреки всем законам, появиться не могла, возможно, что и богиня ошибалась, раз метка не проявилась.

Я так думала.

Но я забыла слова богини, что она не просто стёрла память. Она каким-то образом его обнулила.

А днём я рассказала об этом Марен, предупредив её, что в нашем доме теперь будет жить Инген.

Она покачала головой, и тоже посмотрела на мои руки, не увидев ничего, спросила:

— Ты что-нибудь чувствуешь к нему?

Я пожала плечами:

— Что-то я определённо чувствую, но вряд ли это можно назвать влечением или уж тем более любовью.

— Значит, ты говоришь, что он пришёл почти ночью и просился жить у вас в доме, потому что не может находиться далеко от тебя?

— Так и есть, — сказала я.

— Такое бывает, особенно учитывая, что он не потерял дракона, ты же видела чешуйки на его лице, возможно, если к нему вернётся память, то и его дракон восстановится. А через твою кровь возникла привязка, и теперь он не сможет без тебя.

А мне вдруг захотелось усмехнуться.

Если он тогда был готов отправить на костёр девушку, которая действительно была его истинной, то этот человек, даже если он обратно обретёт свою драконью сущность, определённо сможет без меня.

Так я и сказала Марен:

— Сможет. Он опытный.

И вдруг я услышала зов. Что-то потянуло меня в лес, это был зов леса, он звал так отчаянно, как будто бы случилось что-то очень-очень нехорошее.

Поскольку я воспринимала лес как подростка, у меня даже сжалось сердце, словно это с моим младшим братом что-то произошло.

— Марен, — сказала я, — мне нужно срочно в лес, там что-то происходит… Я скоро вернусь.

И, выскочив из дома, не обращая внимания на то, что происходит на поляне, я резко побежала к лесу. Уже подбегая туда, я услышала дыхание за спиной.

И, прежде чем вступить в лес, я обернулась, у меня за спиной стоял Теон.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я его.

— Охраняю тебя, — заявил мне этот недолеченный «умирающий».

Хотя сегодня он выглядел определённо лучше.

— Что-то случилось в лесу, — сказала я. — Мне надо зайти и послушать.

И я сделала шаг вперёд, подходя к кромке леса.

— Ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой? — спросил Теон.

— Я думаю, что ты можешь посидеть здесь, — сказала я, всё ещё опасаясь того, что слова Марен могут оказаться пророческими, что через мою кровь он получил привязку. А что взбредёт в голову этому дракону, если мы останемся с ним