Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар

и продолжал меня прижимать к себе, как будто бы не слышал того, что я говорю. — Пока я тебя не увидел, всё было ясно и понятно, у меня было то маленькое прошлое, которое я получил, придя в себя на невольничьем рынке.

Теон вдруг отодвинул меня так, чтобы ему стало видно моё лицо, и наклонившись так низко, что его глаза стали напротив моих, добавил:

— Теперь же я вижу, что моё прошлое гораздо больше, и меня мучает эта мысль, потому что я никак не могу вспомнить.

Я же просто молча смотрела на него, понимая, что бессмысленно что-либо ему рассказывать, если ему суждено вспомнить, он вспомнит.

Я молчала, а сердце моё стучало так, что мне казалось, его удары слышны всем, Теон ещё раз прижал меня, и отпустил.

* * *

Уже на подходе к домикам, нам навстречу вышли все, кто теперь здесь жил, и я не стала тянуть, рассказала всем, что я видела в лесу, про Даргона и его мёртвое воинство.

На Кейлана было страшно смотреть, он словно в один момент постарел, тёмные тени появились под глазами, стали видны морщины, и лицо его стало настолько бледным, как будто бы из него в один момент ушла жизнь. Марен выглядела не лучше.

— В этом есть и моя вина— сокрушался Кейлан, — я не должен был оставлять их, надо было постараться увести остальных, я же видел, что Дарг сходит с ума.

— Не кори себя, Кейлан, — сказала я. — Возможно, всё ещё можно поправить.

Я не стала обнадёживать всех, рассказывая, что ощутила мысли богини, вдруг это лишь мои домыслы, но надежду мне хотелось им дать.

— На рассвете мы пойдём в поселение, — предложила я, и, глядя на решительные лица друзей, поняла, что никто не откажется.

Глава 31

Айрин

Кейлан и Рамис готовы были идти прямо сейчас, ночью, но мне удалось их убедить, что нет смысла перемещаться в темноте. Тем более что я не знала, как Даргон встретит нас после того, как был вынужден бежать из леса.

Что любопытно, на мою сторону встал Теон.

— Айрин права, — сказал он спокойно. — Ночью мы больше рискуем, а утром, со светом, может у нас и будет преимущества темноты, но зато, если люди живы, нам не придётся их будить.

Кейлан нахмурился, но кивнул.

— Хорошо, тогда на рассвете выходим.

Я, Марен и Теон, который наотрез отказался покидать наш дом, остались втроём. Я уже смирилась с тем, что он теперь жил вместе с нами, и спал в кухне.

И хотя богиню я не слышала, как будто она устранилась, предоставив мне полную свободу действий, я и сама чувствовала, что ничего плохого он мне не сделает.

«Но что, если он вспомнит?» — шепнул предательский голос в голове. Что будет, когда Теон вспомнит кто он, или кто я, я не знала, но рассчитывала на то, что ничего страшного не произойдёт, особенно теперь после кровной привязки.

Мне не спалось, я, видимо, была на адреналине, после битвы с Даргоном и его воинством, а ещё продолжала переживать откровения Даргона о том, что он сделал с людьми из поселения. Перед глазами вставали чудовища, и то, как я поднимала землю, которая поглотила мёртвую армию Даргона.

Мысли крутились насчёт завтра, когда мы пойдём в поселение, к людям, которые, возможно, уже мертвы.

Я встала с кровати тихо, стараясь не разбудить Марен, и вышла на крыльцо, вспоминая, что, когда я была маленькой, мы с бабушкой любили там сидеть. Она мне что-нибудь рассказывала, а я слушала, изредка задавая вопросы.

А сейчас я сижу на крыльце домика, который вырастила силой магии. В лесу, который слушается моих мыслей. В мире драконов и богов, где я только и делаю, что выживаю, и, например, завтра может быть моим последним днём.

«Какая-то странная у меня вторая жизнь получается», — усмехнулась я невесело.

И вдруг я скорее почувствовала, чем услышала, что за спиной у меня встал кто-то. Теон.

Он передвигался совершенно бесшумно, несмотря на массивное телосложение. Что это? Драконьи инстинкты, о которых он сам не помнит?

— Айрин, — произнёс он тихо.

Его голос отозвался странной вибрацией у меня внутри.

«Неожиданно, — подумала я, — мне только ещё влечения к нему не хватало, или это узнавание? Узнавание того, кого сама же и привязала. Или что-то большее?»

— Да, слушаю тебя, — ответила я, не оборачиваясь.

— Можно я сяду с тобой?

— Садись, — я подвинулась, чтобы Теон мог разместить свои широкие плечи, но, хотя места на ступеньке было достаточно, Теон всё равно оказался слишком близко. От него пахло цветочным мылом, таким, которое всегда лежало на умывальнике в доме у бабушки, и я его так и «перенесла» сюда вместе с домиком из своего детства. Совершенно невозможный запах для такого брутального и мрачного мужчины, и, поняв это я улыбнулась.

Несколько минут мы молчали. Просто смотрели в темноту леса, а потом Теон медленно протянул руку и взял локон моих волос.

Я замерла.

Он рассматривал волосы, пропуская прядь между пальцами.

— Когда-то, — тихо произнёс он, — я знал женщину, у которой были волосы такого же цвета.

Сердце ёкнуло.

«Нет. Только не это… Пожалуйста».

— Только они были длинные, — продолжал Теон, всё ещё глядя на прядь в своих пальцах.

У меня перехватило дыхание: «Неужели он начинает вспоминать».

— И как её звали? — спросила я, с трудом заставляя голос звучать спокойно.

Теон нахмурился. Отпустил мои волосы, провёл рукой по лицу.

— Не знаю. — Голос прозвучал разочарованно, в нём прозвучало скрытая боль, — я не помню. Вижу только… образы. Такое впечатление, как будто смотрю сквозь мутное стекло.

Он повернулся ко мне:

— Но это уже много, когда я только пришёл в себя я вообще не помнил ничего, а теперь, особенно когда я смотрю на тебя… — он замолчал, словно подбирая слова, — странное чувство, как будто я тебя знаю.

Теон сжал кулаки, а я со страхом смотрела, сама не понимая хочу ли я, чтобы он вспомнил или наоборот, чтобы не вспоминал, пока не разберёмся с этими богами-братьями.

В какой-то момент я подумала, что, если я ему сама всё расскажу, то может это будет не так болезненно, но вдруг пришло понимание — нет. Нельзя! Он должен сам вспомнить.

И я уже