Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар

Ко мне относились настороженно, но присутствие Кейлана и Рамира делало своё дело, и люди расслаблялись.

— Что здесь случилось? — спросил Кейлан, когда мы зашли в дом, где жил один из охотников из его команды.

— Нас позвал на площадь Даргон, — начал мужчина. — Мы думали, он снова услышал песню артефактов, и, что кто-то идёт по дороге сквозь Мёртвые земли, и мы пойдём навстречу каравану, почти все мужчины пришли, даже ещё не совсем выздоровевший Степар, и многие захватили с собой оружие. Не стали брать женщин.

Охотник замолчал, собираясь с мыслями.

— Но, когда мы подошли к дому Дарга, мы уже поняли, что что-то не так.

— Даргон был в полуформе? — осторожно спросила я.

— Да, леди, Даргон был не похож сам на себя, мы знали, что, когда он работает с огнём, он перестаёт быть похож на человека. Но… — мужчина передёрнул плечами. — в тот момент он был совсем другим, как будто бы его кожу натянули на другого, это невозможно описать, но смотреть на это было страшно.

Мужчина замолчал ненадолго, словно ещё раз переживая то ужасное утро.

— Даргон был страшен, — продолжил охотник, —по его коже змеились чёрные вены. Глаза полыхали красным, и, голос… у него был совсем другой голос. Я даже не знаю, как это описать.

Я вспомнила, как звучал голос бога, которого принял Даргон.

— Он звучал, как сто голосов, — подсказала я.

— Да! Да, как сто голосов! — с облегчением кивнул охотник. — И потом Даргон раскинул руки, и ладони его начали светиться ядовито-зелёным цветом.

Охотник снова замолчал, я чувствовала, что ему непросто, видно то, что произошло потом, навсегда осталось в его памяти. Он сглотнул и продолжил:

— Даргон вдруг произнёс то, что никогда бы не сказал бы сам, в него словно кто-то вселился. Он сказал: «Помните, дети мои, я люблю вас. Вы принесёте эту жертву во имя Коиннора!»

— И что потом? — взволнованно спросила Рамир, слушавший рассказ охотника с открытым ртом.

Я примерно себе представляла, что будет, но не могла даже представить себе, что Даргон мог так поступить.

— И вдруг от его рук полился этот ядовито-зелёный свет, — прикрыв глаза произнёс охотник, — и мы увидели, как стоящие впереди, на кого попадал этот свет, начали падать на колени.

Голос охотника дрогнул.

— Тела их покрывались язвами, всё произошло молниеносно. Вот только что стоял Степар, потом он упал, и вдруг у него начали ломаться кости, а в груди его загорелось такое же ядовито-зелёное свечение.

Охотник прикрыл глаза, голос его звучал всё глуше, а я, как наяву представляла себе эту картину. Кровь, крики, хруст ломающихся костей. Ненавижу! Ненавижу этого бога!

— Айрин! Айрин!

Я вдруг осознала, что Кейлан меня зовёт, и открыла глаза, увидела, что охотник, который рассказывал, прижался к стене, и с ужасом смотрел на меня.

Стол был перевёрнут, утварь, которая была на нём разлетелась по кухне мелкими осколками.

— Что случилось? — спросила я.

— Да ты нас напугала, Айрин! — воскликнул выбравшийся из-за шкафа Рамир, — если бы не Кейлан, то ты бы, наверное, весь дом разрушила.

Оказалось, что во время рассказа, я вдруг закрыла глаза, и в какой-то момент от меня пошло свечение, превратившееся в вихрь, похожий на маленький смерч.

— Простите, — покачала я головой, — ваш рассказ так впечатлил меня, что я разозлилась, но не вас, а на Дарга и на того, кто им руководит. Продолжайте.

И охотник кивнул и продолжил:

— Отовсюду слышались крики, и стоны, и мы… побежали, те, до кого ещё не добрался этот ядовитый свет, мы бежали так, как никогда раньше не бегали.

Он закрыл лицо руками.

— Мы убежали и спрятались в домах, закрыли двери. Как настоящие трусы.

Мне даже слушать было больно, я не представляла, что пережили эти люди, глядя на такое. На то, как их соседи, те, с кем они умудрились здесь, в мёртвых землях построить хоть какую-то жизнь, вдруг в один миг превратились в чудовищ.

— Через какое-то время раздался страшный рёв, — продолжал охотник. — Как будто тысяча диких животных кричала одновременно. Потом на какое-то время всё стихло, но мы боялись выходить. Мы даже не общались друг с другом, и поэтому мы не знаем, кто выжил, а кто нет.

— А Даргон? Он здесь? — спросила я, всё ещё ощущая внутри смерч, в который превратилось моё горе и ненависть к этому чудовищному богу.

— Мы не знаем, — покачал головой мужчина. — Мы даже не знаем, куда все делись. Потому что они сначала кричали, потом крик стал затихать, потом прекратился. И с тех пор мы ничего не слышали.

Я переглянулась с Кейланом и Рамиром.

Было непонятно: где же тогда Даргон? Где Его воинство? Неужели от страшного мёртвого воинства ничего и никого не осталось?

«Может быть, он сидит дома один?» — пришла совсем уж бредовая мысль, и я представила Даргона, сидящего у себя в доме в обнимку с одним из чудовищ.

Это могло бы быть смешно, если бы мне не было так страшно и так ужасно от того, что ему доверяли. И что люди попали под воздействие этого бога.

«Коиннор», — задумалась я, и вдруг поняла, что не знаю, как зовут «мою богиню». Она не сказала своего имени. И имя второго брата мне тоже неизвестно.

«Может быть, это какой-то странный ритуал? Или что-то ещё?»

Неизвестно до чего бы я додумалась, если бы мои размышления не прервала внезапно распахнувшаяся дверь.

Глава 33

Я вздрогнула, увидев, мощную фигуру, перегородившую дверной проём. Против солнца видно не было кто это, но внезапно словно тёплая волна мягко ударила мне в грудь, и я узнала, что это Теон.

— Даргона нет в его доме и поселении, — сразу сказал он, —но в его доме женщина, — и из-за Теона вышла Ялая.

— Он ушёл несколько дней назад, — сказала она, — я ждала его, но не вернулся.

Я встала и подошла к ней:

— Ялая, ты понимаешь, что это уже не совсем он, не тот Даргон, кого ты знала?

Она грустно взглянула на меня и, упрямо поджав губы, произнесла:

— Он тот, просто вы не видите этого.

Я поняла, что мне её не убедить, и,