Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар

Я физически ощутила, боль, которую в этот момент испытал лес. И в тот же момент лес перенёс и меня, и всех, кто стоял за моей спиной.

Но как-то странно.

Потому что сама я сейчас находилась далеко от того места, где Валтор попытался разорвать ткань мироздания. (А лес — это и есть мироздание.) А осознание себя, было здесь, напротив Валтора.

«Зачем-то, лес, оставил меня в ментальной проекции здесь? Вероятно, что-то я должна увидеть».

* * *

— Здравствуй, Айрин, — произнёс Валтор, глядя внутрь леса так, что мне казалось он заглядывает мне в глаза, но я понимала, что он не видит меня, а поскольку я и физически не здесь, то и почувствовать не сможет.

Теперь мы стояли буквально лицом к лицу. Валтор и я.

«Любопытно. Если я задам вопрос, он меня услышит?» — подумала я.

Сердце моё билось бешено, но я верила в то, что лес меня скроет.

Валтор протянул руку. Я знала, что сейчас он не сможет дотянуться до меня.

— Я знаю, что ты там, — неожиданно произнёс Валтор.

Я замерла.

— Айрин, — его голос был тихим, и звучало почти ласково.

— У меня есть кое-что для тебя. Что-то, что ты очень хочешь получить, — я решила, что Валтор пытается снова обмануть «малышку Айрин», как это произошло когда-то во дворце, и стало причиной того, что теперь здесь я.

Он сделал шаг вперёд.

— Я найду тебя. Я знаю, что ты здесь.

Мне было любопытно, что у него может быть для меня? У меня ничего не осталось, чем бы он мог меня шантажировать, кроме Теона.

Но я надеялась, что та власть, которую дала мне богиня в Мёртвых землях, мне поможет. И я смогу спасти Теона до того, как они узнают, что надо делать.

А пока я стояла и смотрела в бледное лицо Валтора.

И покоя мне не давала ещё одна мысль…

Его бледная, восковая кожа. Глаза красноватого оттенка, обрамлённые белёсыми ресницами. Удивительное, почти полное отсутствие бровей.

«Почему именно такого человека выбрал в игроки второй брат?» — подумала я.

И вдруг вспомнила шахматную доску. Ту, которая пришла ко мне из воспоминаний Айрин.

И сразу пришёл ответ: «Потому что он игрок».

Ему не важно, что будет. Ему важно играть и побеждать в этой игре. И он не постоит за ценой. Ему не важно, сколько он заплатит за эту победу.

Важна сама победа.

* * *

Я повернулась к стоящим в оцепенении людям.

— Кто это? — спросил Кейлан, указывая на застывшего советника.

— Это советник императора, — сказала я, и, усмехнувшись добавила, — но, судя по его виду, он перерос должность советника. И теперь исполняет обязанности командующего армии.

— А где же сам император? — спросил Рамир.

Я хотела бы сказать, что сам император теперь у своего бывшего советника в плену.

Но не стала. В конце концов, Теон сам сказал, что император умер, а раз он умер, то теперь у нас есть только Инген. И наша задача — его спасти.

Глава 35

Даргон

Даргон сидел на берегу большой реки. Он даже не знал, что в Мёртвых землях бывают такие реки. Близость воды действовала странным образом. Даргон чувствовал себя… проснувшимся, словно всё это время он видел мир сквозь мутное стекло. Появлялась ясность мысли.

Хотя голос бога до сих пор звучал в его голове, но здесь он не ощущал себя зависимым.

Даже в голове возникала предательская мысль: «построить здесь шалаш и жить».

Даргон усмехнулся. Вот до чего он скатился.

«Жалкий бастард, — в голове звучал голос отца, которого он пытался забыть, —правильно тебя выкинули. У тебя нет ни амбиций, ни силы, ни гордости, ни чести»

Да, чести тоже теперь нет. Даргон вспомнил, как он остановил того парня — Ингена, который собирался вывести его народ за пределы Мёртвых земель.

Даргон расхохотался. «Его народ?»

«Отец-дракон… Все эти отщепенцы, каторжники, шлюхи… Он что, реально считал их своим народом?»

А во всём виновата она. Когда он её впервые увидел, грязную, в клетке, но глаза, глаза были полны силы. Она была полной противоположностью всему тому, что он знал о женщинах.

Она не плакала. Не жаловалась. Не опускала руки. Она боролась.

Даже когда сидела в клетке — она боролась.

«А я?» — подумал Даргон. — «Если бы меня посадили в клетку, смог бы я сохранить веру в себя?»

Внезапно Даргон ощутил, как распахнулись невидимые врата Мёртвых земель. И с какой-то ностальгией вспомнил, как они грабили караваны, идущие в страну за морем. Теперь уже тех, с кем он это делал, нет. Он убил их.

Вернее, не он. Этот странный бог, который теперь живёт в его голове, забрал их жизни для своей великой цели.

И Даргон вдруг снова почувствовал, как голову его закрывает какая-то серая, чёрная пелена. Он рванулся в воду. Опустил голову в холодную, закручивающуюся маленькими водоворотами реку.

После холодной воды полегчало.

Но Даргон понимал, что он не сможет вечно сидеть возле реки.

Поэтому собрался и отошёл.

Что-то было не так. Голоса не было. Он отошёл ещё дальше. Голос так и не появился.

«Может, он ушёл?» — с каким-то тайным облегчением задал себе вопрос Даргон.

Но Даргону не верилось, что так легко может всё завершиться.

А пока он собрался и пошёл навстречу тем, кто зашёл в Мёртвые земли.

Только вот теперь он пошёл один, а не со своими людьми.

* * *

Даргон стоял на возвышении, смотрел на движущуюся впереди по широкой дороге армию, и думал о том, что если бы он продолжал быть предводителем своего народа… Как бы смешно они сейчас выглядели.

Жалкая кучка дикарей против огромной армии, состоящей вплоть до самого последнего рядового только из драконов.

И Даргон вдруг решил: хватит, он больше не бастард. Он почти бог.

Он чувствовал силу, бурлящую в крови, а голоса не было слышно. Он принадлежал сам себе.

«Я мог бы заново призвать армию чудовищ, любопытно, а драконов я смогу обратить в послушных себе чудовищ?»

И Даргон стал спускаться с горы навстречу идущей по дороге армии.

Когда ему оставалось дойти совсем немного, он остановился. Его заметили, и он скорее почувствовал, чем увидел, направленное на себя оружие. Но остался стоять, выпрямившись.