В джунглях Юкатана - Алексей Птица

клонилось к закату. Полковник сидел за столом, заваленным картами, и курил сигару, выпуская густые клубы дыма к потолку. Увидев меня, он кивнул на стул и, не дожидаясь, пока я сяду, заговорил.

— Де ла Барра, ты вовремя. Садись.

— Благодарю, сеньор полковник.

— Я слышал, ты привёл новых людей? Это хорошо. Но отряд без дела стоять не должен.

— Я готов, сеньор полковник.

Моралес отложил сигару, подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в точку на востоке.

— Смотри сюда. Это район восточнее Чичен- Ицы. По нашим данным, через сельву идёт большой караван с оружием. Мы случайно об этом узнали от перебежчика-индейца. Англичане из Британского Гондураса поставляют индейцам винтовки, порох, патроны, — он повернулся ко мне. — Твоя задача -перехватить этот караван. Желательно с грузом, но, если не получится, то хотя бы разведать маршруты, захватить пленного, выяснить, кто и как помогает контрабандистам.

Я подошёл к карте, присмотрелся.

— Где именно, сеньор полковник?

— В районе трёх сенотов. Место называется Кан-Тунуп. Там старые руины майя, через них и идёт тропа, которой пользуются контрабандисты. Мы не контролируем эту территорию, и контролировать её не можем. Кстати, твои люди все индейцы?

— Почти.

— Ясно, тогда они смогут незаметно пройти там, где наши солдаты шуму наделают.

— Смогут, — ответил я. — Кан Эк знает те места. Он из Ишканхи.

— Хорошо, — полковник вернулся к столу, достал конверт и протянул мне. — Здесь аванс на расходы, половина от обещанного. Остальное дам, когда принесёшь доказательства: груз, пленных или хотя бы точные сведения.

Я взял конверт, взвесил на ладони.

— Сколько времени даёте?

— Месяц. Если за этот срок не управишься, то возвращайся. Люди понадобятся для большого наступления, если оно состоится, конечно.

Я спрятал конверт во внутренний карман.

— Понял. Разрешите идти?

— Погоди! — Моралес пристально посмотрел на меня, — ты молод, де ла Барра, но я слышал, что ты уже показал себя в деле. Не подведи. Если выполнишь задание, я напишу рапорт на тебя. Генерал Паломино любит таких, как ты. А там, глядишь, и звание получишь.

— Постараюсь, сеньор полковник.

— Старайся. И смотри в оба, контрабандисты не дети. У них винтовки новейшие, и стреляют они не хуже солдат. Я слышал, там, в основном чернокожие креолы, а они не любят испанцев и очень жестоки.

— Я учту это, сеньор полковник.

— Учти, и удачи тебе!

— Спасибо! — я кивнул, вышел из кабинета и направился к своим людям, что ждали меня во дворе снятого нами дома. Кан Эк, Пончо, Педро и ещё дюжина отобранных бойцов, те, кто прошёл со мной через огонь и воду, кто не боялся ни джунглей, ни смерти. Себастьян остался в асьенде, чтобы присматривать за хозяйством и за новыми рекрутами, которых мы ещё не успели толком обучить. Чак больше нужен там, а не в этом рейде.

— Готовьтесь, — сказал я коротко. — Завтра на рассвете уходим в джунгли. Будем охотиться на контрабандистов.

Пончо кивнул, Кан Эк молча проверил затвор винчестера. Вопросов не возникло. Они знали: если я говорю «надо», значит, надо. А остальное — дело техники и удачи, которая, как известно, улыбается смелым.

Ночь прошла в сборах. Мы проверили оружие, распределили патроны, взяли сухой паёк на неделю. Кан Эк не мог нанести на карту примерный маршрут, каким, по его словам, обычно ходили контрабандисты, так как, где он, а где карта… Однако сам участок местности в районе трёх сенотов он знал, как и саму тропу. Она оказалось старой, ещё доколумбовой, и местные индейцы знали её лучше, чем мексиканские военные.

— Там есть одно место, — сказал Кан Эк, — узкий проход между двумя известняковыми грядами. Если устроить засаду на нём, они не смогут развернуться. Ни вперед, ни назад.

— Хорошо, тогда идём туда. Сколько нам нужно времени, чтобы оказаться на месте?

— Дней пять, Барра- Юм, а может и больше, как будем идти.

— Ясно. А ещё неизвестно, когда появится караван с оружием, а то ещё и ждать придётся его. Надо брать больше еды с собой и подумать, как тянуть трофеи, если таковые случатся.

— Как скажешь, Барра- Юм.

На рассвете мы выступили. Отряд из пятнадцати человек, включая меня, Кан Эка и Пончо, растворился в утренней дымке. Сельва встретила нас влажным дыханием и криками обезьян-ревунов. Эти крики, кстати, меня уже основательно задолбали, но бороться с обезьянами бессмысленно, проще уж не обращать на них внимания. Они орут, а мы идём.

На этот раз нас сопровождал Хосе, тот самый, что оставался с митральезой в прошлый раз. Он вызвался сам, сказал, что хочет хотя бы проводить нас до джунглей. Я не стал спорить, так как возлагал на него определённые надежды.

Мы ехали на лошадях, пока была такая возможность, но вскоре густые заросли заставили нас отказаться от дальнейшей верховой езды. Лошади фыркали, прядали ушами, чувствуя, что начинается та часть пути, где они становятся обузой.

— Хосе, — обратился я к смотрителю митральезы, когда мы остановились на небольшой поляне. — Возьми нескольких индейцев, забирайте лошадей и езжайте обратно. Ждите нас в Вальядолиде три недели, а затем двигайте сюда и ждите в ближайшем селении, которое мы только что проехали. Раньше, чем через месяц, мы всё равно не сможем вернуться. Неделю идти на место, неделю обратно, и ещё неизвестно, сколько подстерегать караван. Так что, больше трёх недель не жди. И ещё, — добавил я, оглядывая своих бойцов, которые уже спешились и разминали затёкшие ноги, — с собой возьми пятнадцать лошадей. Надеюсь, что мы вернёмся все домой, и с добычей.

— Хорошо, сеньор. — Хосе кивнул, принимая поводья. — Мы будем вас ждать с нетерпением! Возвращайтесь все живыми и здоровыми.

— Вернёмся обязательно, Хосе! — я хлопнул его по плечу. — Деньги я оставил вам на жизнь, не пропейте их и не прогуляйте. Ты в ответе. Кто станет буянить и разлагаться морально, тот лишится довольствия и будет отдан Кан Эку на перевоспитание в джунглях. Знаешь, что такое разлагаться морально, Хосе?

— Нет, сеньор.

— Это значит, что не надо пить и спать с проститутками каждый день, а также драться и стрелять друг в друга по любому поводу. Мы одного уже потеряли таким образом. Поэтому, если пить, то только в своём кругу, если драться, то всем вместе