В джунглях Юкатана - Алексей Птица

против врагов, а не друг против друга. А если уж что-то не поделил с товарищем, то драться на кулаках, а не на ножах или револьверах. А с женщинами спать только по обоюдному согласию. Понятно?

— Как есть, сеньор!

Хосе бросил быстрый взгляд на молчаливого индейца, который стоял чуть поодаль, и, кажется, понял, что я не шучу.

— Не беспокойтесь, сеньор. Вас боятся и уважают, несмотря на молодость. Никто не посмеет вести себя разгульно, да и не на что будет.

— Хорошо, я тебе верю, Хосе. Жди нас, и мы вернёмся.

Расставшись с частью отряда, мы один за другим нырнули в зелёные кущи девственной природы, исчезнув в ней без следа. Листва сомкнулась за нами, и через минуту нас уже нельзя было различить с той поляны, где остались лошади и провожающие.

Как только мы скрылись в джунглях, я дал команду накинуть на себя специально пошитые накидки. Сделанные из мешковины, выкрашенной в разные оттенки зелёного и коричневого, с нашитыми лоскутами и полосами ткани, они превращали весь отряд в невидимок на фоне буйной растительности. Даже я, зная, где кто стоит, иногда терял своих людей из виду.

Кан Эк шёл впереди, сверяясь только по ему известным ориентирам. Он вёл нас мимо заброшенного города, в который мы заходили в прошлый раз, так как дорога в этот раз вела немного в другую сторону. Но я знал, что мимо пройти не удастся.

— Кан, — окликнул я его, когда мы остановились на короткий привал. — Нам надо обязательно завернуть в подземелье. Отдать дань Кукулькану, да и мне нужно лучше запомнить дорогу и вообще научиться разбираться в джунглях.

Индеец обернулся, и в его глазах я прочитал понимание. Он знал, зачем я хочу вернуться в то место. Не только для того, чтобы почтить бога, но и чтобы забрать то, что осталось. Или, по крайней мере, запомнить путь, чтобы вернуться позже.

— Это крюк, Юм- Балам, — сказал он, останавливаясь на мгновение и окидывая взглядом стену джунглей. — День пути, если быстро идти. Может, чуть меньше, если идти только вдвоём.

— Значит, идём вдвоём, — я подошёл ближе, понизив голос, чтобы остальные не слышали. — Сокровища никуда не денутся, а вот дорогу надо запомнить. Отряд оставим в спокойном укромном месте, а сами двинемся к руинам.

— Как скажешь, — кивнул Кан Эк и снова шагнул вперёд, в зелёную тьму.

Отряд двинулся за ним. Я шёл предпоследним, следя за тем, чтобы никто не отставал. Впереди нас ждали не просто джунгли, впереди нас ждала встреча с прошлым, с тем, что мы оставили под землёй. И с тем, что ещё предстояло сделать.

Солнце поднималось всё выше, но под пологом листвы царил полумрак. Пот заливал глаза, но я не останавливался. Время не ждало. А караван с оружием ещё придётся искать, и боюсь, что мы застрянем в джунглях не на месяц…

Отряд мы покинули на следующий день, так и не найдя подходящего места для лагеря. Но и уходить ещё дальше смысла я не видел. Оставив лагерь на Педро, который в прошлый раз хорошо себя зарекомендовал, и забрав с собой Пончо на всякий пожарный случай, мы двинулись в сторону древних руин храма Кукулькана.

Пончо шёл молча, только изредка переглядываясь с Кан Эком. Он уже знал, что мы идём не просто так, но вопросов не задавал. Он всегда отличался молчаливостью, и, если хозяин сказал, что нужно идти туда, значит, так тому и быть.

— Сколько нам идти? — спросил я у Кан Эка, когда мы углубились в заросли настолько, что следов нашего пребывания не оставалось и в помине.

— К вечеру этого дня подойдем к входу, — ответил он, не оборачиваясь. — Если не задерживаться.

— Хорошо.

Дальше мы шли молча, экономя силы. Джунгли вокруг жили своей жизнью, где- то в вышине кричали обезьяны, шуршали в листве невидимые звери, иногда с веток срывались капли воды, оставшиеся после ночного дождя. Я старался запоминать дорогу: приметные деревья, повороты ручьёв, необычные камни. Кан Эк иногда останавливался, указывал на едва заметные метки на стволах огромных деревьев, настоящих исполинов леса. Это были зарубки, которые охотники оставляли целыми поколениями.

— Здесь и наши охотились, — говорил он, — ловушки ставили. А там, за тем холмом, начиналась священная земля когда- то.

К вечеру мы вышли к знакомым местам. Руины древнего города выглядывали из-за листвы серыми каменными громадами. Полуразрушенные пирамиды, заросшие деревьями, площади, заваленные обломками, и тот самый провал в земле, который вёл в подземелье.

— Здесь, — сказал Кан Эк, останавливаясь у края. — Спускаемся?

— Спускаемся, — ответил я, проверяя револьвер. — Пончо, останешься наверху. Смотри в оба.

— Как скажете, сеньор, — кивнул тот и бесшумно растворился в сумерках, занимая позицию у входа.

Я остановился, раздумывая, стоит ли лезть вниз: с одной стороны я не верил в духов, с другой — я уже один раз спасся с его помощью, либо со мной произошло то, что не укладывается в рамки обычного понимания. Однако, найденные здесь сокровища говорили об обратном. Значит, мне что- то привиделось, что помогло найти золото и драгоценности.

Да, придётся лезть вниз, ведь, несмотря на то, что я приложил максимум усилий в этом мире, результат не впечатлял. Одним лишь потом и кровью я ничего пока не достиг, кроме определённой славы и уважения. Даже звания пока не получил, несмотря на поддержку дяди, а половина асьенды уже чужая, и конца и края проблемам нет. Вроде только год прошёл. А я уже три покушения пережил, не за горами четвёртое, и как жить дальше? Бояться духов? А может лучше бояться людей и принять уже всё, как есть?

Отринув будоражившие сомнения, я полез вниз, дав себе слово, что культ Кукулькана я всё же помогу возродить, но кровавых жертвоприношений не допущу. Да и ни к чему они, церковь тоже заменяет кровь Христову кагором. Да и та же просфора имеет разные значения, но используется, как приношение.

Кан Эк спустился первым, я за ним. Внутри пещеры оказалось темно, сыро и тихо. Только где-то в глубине мерно капала вода, да наши шаги отдавались глухим эхом под самый свод. Факел, который мы зажгли, выхватывал из темноты стены с древними рисунками: всё те же ягуары, змеи, жрецы в причудливых головных уборах.

— Кукулькан здесь? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок,