В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— Он всегда здесь, — ответил Кан Эк. — В этом месте, и он ждёт тебя.

— Гм, звучит слишком плохо, Кан Эк.

— Не бойся, Барра- Юм, Кукулькан за нас.

Мы прошли в зал с алтарём. Всё оставалось как в прошлый раз: те же самые каменные ножи, тёмные пятна на полу, тишина, давящая на уши. Я подошёл к алтарю, достал из мешочка горсть маиса и несколько какао-бобов, подношение, которое велел приготовить Кан Эк.

— Кукулькан, — сказал я, не зная, как правильно обращаться к древнему богу. — Мы пришли. Я хочу запомнить дорогу и понять, что делать дальше, чтобы победить в твоей войне против вероотступников.

Тишина. Только капли воды, падающие где-то в темноте.

— Он слышит, — прошептал Кан Эк. — Жди.

Я ждал. Минута, другая, третья. Потом воздух в пещере стал густым, тяжёлым, и я снова услышал тот самый звук, очень похожий на скрежет трущегося о камень птичьего клюва.

— Ты вернулся, путешественник, — голос раздался прямо в голове, как в прошлый раз. — Я знал, что ты придёшь.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, чувствуя себя очень глупо и в то же время очень мерзко. — Мне нужна дорога, по которой ходят контрабандисты с караваном оружия.

— Дорога? — Кукулькан усмехнулся, и от этой усмешки по коже побежали мурашки. — Ты уже на ней, путешественник. Просто иди туда, куда ведёт тебя твоя интуиция.

— Моя интуиция?

— Да, ты знаешь очень много, путешественник, и разберёшься и поймёшь всё сам. Я дал тебе знание, как найти золото и так любимые людьми камни, и буду хранить тебя, более я пока ничего не могу.

Я хотел спросить ещё, но голос растаял, а воздух снова стал обычным — влажным и спёртым.

— Он ушёл, — сказал Кан Эк.

— Я понял.

Мы постояли ещё немного, потом развернулись и пошли к выходу. На душе было странно, и страшно, и как-то не по себе, но что мне оставалось? В общем-то, только верить.

Наверху нас ждал Пончо.

— Всё тихо, сеньор, — доложил он, бесшумно появляясь из-за каменной глыбы. — Никого нет.

— Это хорошо, — я оглядел тёмные очертания руин, выступающие из зелёного моря джунглей. — Возвращаемся к отряду. Завтра с утра уходим обратно и затем на поиски каравана. А сейчас… давайте найдём здесь место для ночлега и переночуем, и заодно я поищу тут забытое со старых времён.

Кан Эк молча кивнул, его глаза уже шарили по темнеющим развалинам в поисках безопасного убежища. Пончо произнёс что-то невнятное, но с полным согласием, и мы начали бродить по окрестностям, держась теней, пока не забрались на вершину полуразрушенной пирамиды. Ступени, некогда гладко отполированные тысячами ног, теперь были выщерблены корнями деревьев и потрескались от времени. Здесь, на высоте, джунгли отступали, открывая небольшой обзор, а крутые склоны пирамиды служили естественным укреплением.

— Здесь можно переночевать, — сказал Кан Эк, осматривая площадку на вершине. — Отсюда видны все подходы. Никто не подкрадётся незаметно.

— Но костёр здесь разводить нельзя, — заметил Пончо. — С пирамиды огонь видно далеко.

— Костёр разведём внизу, — решил я. — Спустимся, приготовим ужин, а спать поднимемся сюда. Внизу ночевать опасно, слишком много всяких гадов: змеи, скорпионы, да и индейцы-крусоб могут незаметно подобраться.

Мы спустились к подножию пирамиды, нашли небольшую расщелину между камнями, где огонь был не виден с трёх сторон, и разожгли маленький костёр. Пламя весело заплясало, выхватывая из темноты массивные каменные блоки, покрытые мхом и резьбой. Пончо достал вяленое мясо и кукурузные лепёшки, Кан Эк поставил кипятить воду.

Пока ужин готовился, я стал бродить вокруг, вглядываясь в каждый камень, каждую расщелину, каждый заросший лианами проём. Кан Эк предупреждал, что здесь, под руинами, может оказаться вход в подземелья, те самые, где жрецы прятали ключ к сокровищам Кукулькана. Я искал тайные знаки, которые он описывал, но пока ничего не находил.

Наконец, уже отчаявшись, я заметил нечто странное. У основания пирамиды, среди зарослей папоротника, виднелась небольшая арка, почти полностью скрытая землёй и корнями. Я подошёл ближе, раздвинул колючие ветки, и сердце моё ёкнуло.

Это был вход. Не тот, что в пещеру ягуаров, а другой, более узкий, но явно рукотворный. Над аркой, едва различимый в сумерках, виднелся знакомый символ: пернатый змей, свернувшийся кольцом.

— Кан Эк! — позвал я негромко. — Иди сюда.

Индеец подошёл бесшумно, и я увидел, как в его глазах вспыхнул огонь узнавания.

— Это он, Юм-Балам, — прошептал он. — Древний вход. Тот, который ведёт в лабиринт под пирамидой. Я слышал о нём от стариков, но никогда не видел.

— Что там, внутри? — спросил я, пытаясь заглянуть в тёмный провал, из которого тянуло сыростью и холодом.

— Никто не знает. Говорят, что тот, кто войдёт туда и вернётся, найдёт дорогу к сокровищам. А тот, кто не вернётся… — он замолчал, и в наступившей тишине я услышал, как где- то в глубине упала капля воды.

— Пойдём, — сказал я, не раздумывая. — Сейчас.

— Сейчас нельзя, Юм- Балам, — Кан Эк покачал головой. — Темно. Факелы не дадут достаточно света. И мы не знаем, что там. Может, ловушки или змеи. Лучше подождать утра.

Я хотел возразить, но понял, что он прав. Лезть в незнакомое подземелье ночью — это верный способ погибнуть. Мы вернулись к костру, быстро поели и поднялись на вершину пирамиды.

Ночь прошла спокойно. Звёзды, казалось, висели прямо над головой, и под их мягким светом джунгли внизу выглядели чёрным бархатным морем. Я долго не мог уснуть, глядя на россыпь созвездий и думая о том, что ждёт нас внизу, под толщей земли. Что мы найдём? Золото? Или очередную загадку, которая уведёт нас ещё дальше? Забывшись, я смотрел на незнакомый узор южных созвездий, не угадывая ни одно из тех, что видел у себя дома.

Я смог узнать только Малую Медведицу да Кассиопею, и понял, что знаю самые знаменитые из тех, что можно увидеть в Южном полушарии, такие, как Южный Крест и созвездие Центавра. Так я и смотрел вверх на неугасимое мигание звёзд южного неба, такого чуждого мне. Кан Эк сменил меня в карауле в полночь, и я наконец провалился в сон без сновидений.

Утро наступило внезапно, как всегда в тропиках.