В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— Сеньор вернулся! — разнеслось по двору, и работники, оставляя свои дела, начали собираться у главного дома.

Я спешился, отдал поводья подбежавшему конюху. Кан Эк и Себастьян уже тащили в дом тяжёлые тюки с оружием.

— В оружейную, — распорядился я, — всё туда. Потом разберём.

Мы сгрузили привезённое оружие, и я отправился в свои покои, чувствуя, как усталость наваливается после долгой дороги. Умылся, переоделся в чистую рубаху и уже собирался лечь, когда в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Рико, помощник управляющего, тот самый, которого я оставил за старшего в своё отсутствие. Лицо у него выглядело озабоченным, и я сразу понял: без меня случилось то, о чём он не решился писать.

— Что случилось, Рико? — спросил я, жестом приглашая его войти.

— Сеньор, — он замолчал, переминаясь с ноги на ногу, — пока вас не было, приходили люди. Спрашивали о вас. Говорили, что хотят купить часть земли.

Я почувствовал, как внутри закипает злость.

— Кто?

— Не назвались, сеньор. Сказали только, что всё равно все земли здесь будут куплены. Я им ответил, что вы в отъезде, и без вас никаких разговоров вести не стану. Они ушли, но сказали, что вернутся.

Я подошёл к окну, взглянул на заходящее солнце. М-да, Эванс не унимается. Даже после всего, что случилось, даже после того, как его журналист и наёмник провалили задание, он продолжает давить. Но теперь я знал о нём достаточно, чтобы понимать: он не отступится. И значит, мне нужно готовиться к новой схватке.

— Рико, — сказал я, оборачиваясь, — если эти люди придут снова, скажи им, что дон Эрнесто де ла Барра не продаёт свою землю. Ни по какой цене. И если они ещё раз появятся на моей земле, я прикажу стрелять.

— Слушаюсь, сеньор, — Рико поклонился и вышел.

Я остался один. В голове крутились мысли об Эвансе, о Ганадо, о том, что сказал падре Антонио. Война, звание, земли — всё сплелось в тугой узел, который нужно распутать. Но сейчас, после долгой дороги, я мог позволить себе только лишь отдых. Завтра ждут новые заботы. А пока — спать.

Однако заснуть мне удалось нескоро. В дверь кто-то поскрёбся, и этим кем- то оказалась очередная индейская девушка, присланная тем самым Рико. Сначала я хотел отослать её, просто не доверял, не хотел лишних глаз и ушей в своих покоях. Но природа взяла своё. Девушка оказалась симпатичной, да и после всего, что я пережил в джунглях, после крови, грязи, лишений и постоянного напряжения, тело требовало простого человеческого тепла.

Я сдался, хоть и понимал, что с одной стороны — это глупо, а с другой — отсылать девушку обратно тоже не менее глупо. Ещё подумают что- то нехорошее про меня. А в асьенде, где каждый слух разлетается быстрее, чем пуля, лишние разговоры ни к чему.

Девушка оказалась молодой, лет семнадцати, с длинными чёрными волосами и глазами, которые в темноте казались бездонными. Звали её Исабель, и она не проронила ни слова, пока я не спросил сам. Только смотрела настороженно, как дикая кошка, которую поймали и принесли в дом. Но потом, когда мы остались одни, напряжение ушло, и она улыбнулась — робко, неуверенно, но искренне.

Мы стояли так несколько мгновений, а потом она сама сделала шаг вперёд, положила ладонь мне на грудь, провела по шраму, который виднелся из-под ворота рубахи. Палец её скользнул по неровной коже, и она прошептала.

— Больно было?

— Было, — ответил я. — Теперь уже не больно.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них не только страх, но и сочувствие. В этом мире, где каждый думал только о себе, она жалела меня. Странное чувство.

Я осторожно снял с неё платок, и она не сопротивлялась. Под грубой тканью оказалось тонкое тело, смуглая кожа, гладкая, как речная галька. Я провёл пальцами по её плечу, по шее, чувствуя, как бьётся под кожей жилка. Она вздохнула, прикрыла глаза и прижалась щекой к моей ладони.

— Тёплый, — прошептала она.

— Иди сюда, — сказал я, обнимая её.

Она уткнулась лицом мне в грудь, и я почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Сначала она была напряжена, как струна, но потом расслабилась, доверилась. Я опустил руку ниже, обхватил её талию, притянул ближе. Она не отстранилась.

Потом всё случилось само собой. Свеча догорала, отбрасывая на стены пляшущие тени, а мы двигались в такт её мерцанию. Исабель оказалась не такой робкой, как я подумал сначала, брала инициативу, когда я замедлялся, шептала что- то на своём языке, что я не понимал, но чувствовал. Её пальцы скользили по моей спине, находили шрамы, которые я сам ещё не успел разглядеть, и каждый раз она замирала на мгновение, словно прося прощения за боль, которую причиняли мне другие.

Когда всё кончилось, она лежала рядом, тяжело дыша, и я смотрел на её лицо, освещённое последними отблесками свечи. На щеках её ещё горел румянец, губы были приоткрыты, и она улыбалась спокойно, удовлетворённо, как кошка, которая наелась тёплого молока.

Потом засмеялась, прижалась ко мне, и мы лежали так ещё долго, пока свеча не погасла совсем. В темноте я чувствовал её дыхание, тепло её тела, и все мысли о войне, об Эвансе, о деньгах и званиях отступили куда- то далеко, в другой мир.

Потом она всё же ушла. Я дал ей серебряное кольцо, которое нашёл в старом комоде — недорогое, но красивое, с голубым камнем. Она надела его на палец, посмотрела на свет, и в темноте её глаза блеснули.

— Спасибо, сеньор, — сказала она и выскользнула за дверь.

Я лёг на кровать, глядя в потолок, и мысли потекли своим чередом. Жениться бы пора, но пока рано. Слишком много врагов, слишком много дел, и я не хочу стать зависимым от чужого рода. Но вот иметь невесту всё же необходимо, и желательно не из простой семьи, чтобы укрепить положение, да и симпатичную, чтобы самому было не противно смотреть на неё по утрам.

Дон Альберто давно намекал, что пора подумать о будущем. Падре Антонио тоже говорил, что хорошая партия может решить многие проблемы. Но кого выбрать? В Мериде есть несколько семей, которые могли бы заинтересоваться таким зятем, как я, если, конечно, они не побоятся врагов, что кружат вокруг моей асьенды.

Я закрыл глаза, но сон не