Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

Мы не сговариваясь засмеялись, и этот смех вышел лёгким, тёплым, беззлобным. Он словно разогнал напряжение, которое ещё витало в комнате, и воздух сразу стал светлее.

Гаврила уже не краснел, как прежде, и держался увереннее, но всё равно время от времени поглядывал в окно. В ее взгляде читалось ожидание, тихое и настойчивое, как у человека, который надеется увидеть знакомую фигуру и каждый раз немного разочаровывается, когда двор остаётся пустым.

— У вас ведь серьёзные намерения? — спросил я спокойно.

Вопрос этот был не про службу и не про порядок, а про внутренний выбор — тот самый, который нельзя навязать приказом.

— Что… да… Конечно, — на одном дыхании заявил гость.

Он ответил быстро, даже слишком быстро, словно боялся, что промедление будет расценено как слабость.

— Северск не прощает сомнений, — неожиданно глухо произнесла Марина.

Голос её прозвучал тихо, но весомо, и в этот момент она показалась немного старше своих лет.

— Я твёрдо решил остаться здесь, — нахмурился Гаврила, и на лице его проступила серьёзность. — Эти места для меня — ожившая мечта. И дело не только…

Он запнулся, словно наткнулся на собственные мысли и на мгновение растерял слова. Потом резко вскинул голову, будто отбрасывая сомнения, и с вызовом произнёс:

— Не только в том, что я намерен ухаживать за Ладой. Она особенная девушка, и я хочу завоевать её сердце. Но даже если она мне откажет… — голос его дрогнул, едва заметно, — я останусь в Северске.

Сказано это было искренне, без притворства, и в этих словах чувствовалась решимость, которая не нуждается в громких обещаниях. Он говорил как человек, уже сделавший выбор и готовый принять последствия, какими бы они ни оказались.

— Вот и славно, — я наклонился к нему и хлопнул по плечу, не сильно, но по-дружески. — А что до «откажет», мне кажется, что вы напрасно об этом переживаете.

Сказал я это спокойно, с лёгкой улыбкой, чтобы поддержать его и дать понять, что страхи его вполне понятны, но вовсе не обязательны.

— Пережёвывать надо старательно, чтобы не подавиться, — выдал появившийся в дверях домовой.

Он стоял на пороге с видом человека, который случайно оказался свидетелем разговора, хотя было совершенно ясно, что слышал он каждое произнесённое здесь слово. В голосе его звучала привычная хозяйская мудрость, поданная в форме короткой, колючей, но по-своему заботливой шутки.

Я не сомневался, что Никифор давно прислушивался к нашей беседе и потому решил разрядить обстановку, пока разговор не стал слишком серьёзным. И это действительно было к месту.

На полу метнулась тень — быстрая, юркая. И уже через секунду на стол запрыгнул Мурзик.

Он поднялся на задние лапки, тряхнул ховстом и по-хозяйски оглядел тарелки и чашки, внимательно, обстоятельно, будто проводил утреннюю ревизию имущества. Нос его чуть подрагивал, усы дрогнули, а глаза скользили по столу с таким деловым выражением, что на мгновение можно было подумать — перед нами не бельчонок, а строгий распорядитель кухни, проверяющий, всё ли приготовлено как следует.

Осмотр занял у него всего пару секунд, но выглядел он при этом так серьёзно, словно решал вопрос государственной важности. А потом, не теряя времени на лишние церемонии, Мурзик ловко оттолкнулся лапками и одним точным прыжком оказался на плече у Веры.

Сел он там уверенно, словно занял своё законное место и не собирался его уступать. Хвост его плавно лег на плечо девушки.

Вера Романовна даже не удивилась. Она тотчас отломила кусочек выпечки и протянула питомцу.

Мурзик принял угощение с достоинством, словно получил заслуженную награду за безупречную службу. Он осторожно взял лакомство лапками, поднёс к мордочке и довольно прищурился. В этот момент Вера ласково почесала его за ушком.

Пушистый манипулятор заметно расслабился, вытянулся, прикрыл глаза и на мгновение стал похож на существо, которому в этом мире всё удалось — и заботу получить, и угощение заслужить, и внимание к себе привлечь.

А потом он покосился на меня. Он смотрел на меня так, словно получил приз, о котором я мог только мечтать, и теперь наслаждался своим триумфом без лишней скромности.

И мне показалось, что он при этом ещё и усмехнулся — совершенно по-человечески, с той самой хитрой, довольной улыбкой, которая бывает у существ, точно знающих цену своему обаянию.

Глава 13

Рабочие будни

Дальнейшая беседа прошла в непринужденной обстановке. Я же слушал вполуха, время от времени вставляя разрозненные реплики. Мысли всё время возвращались к стопкам папок, которые остались в кабинете. И такие эмоции терзали не только меня. Я заметил, как Вера весь обед сидела с отстраненным видом, словно ее мысли были где-то далеко. И я даже знал, где.

— Братец, ты нас слушаешь? — окликнула меня Марина, привлекая внимание к себе.

— Прости, задумался, — признался я.

Сестра внимательно посмотрела на меня и обеспокоенно уточнила:

— Что-то случилось? Опять плохие новости?

— Всё в порядке, — поспешно заверил ее я. — Просто много работы.

В глазах девушки читалось, что она не верит моим словам. Но спорить не стала. Только бросила осторожный взгляд на Веру и вернулась к горячему, которое подал домовой.

Гаврила был доволен, что никто больше не расспрашивает его о делах. Он приободрился и наверняка считал, что никто не замечает его интерес к происходящему за окном.

Наконец снаружи мелькнула фигура девушки в короткой куртке и Дроздов мгновенно вскочил на ноги.

— Вам пора? — с серьезным видом спросил я.

— Да. Дела, знаете ли, — отозвался парень и направился к выходу.

— Погоди, — приказал домовой и нагнал парня у порога, чтобы вручить ему крупный кусок пирога, обернутый в бумагу. — Негоже недоедать, — проворчал Никифор, пряча в уголках губ улыбку.

Дроздов поблагодарил за угощение и выскочил прочь.

— Эх, молодежь, — пробормотал домовой, задумчиво потирая подбородок. — Когда-то и я был таким.

— Как-то не верится, — произнес я едва слышно.

— Не верится, что я был глупым? — хитро сощурился Никифор и тут же продолжил, — Это факт. Я всегда был смекалистым. И обед не пропускал. Никифор принялся собирать со стола опустевшую посуду. Марина доела пирог и отодвинула от себя тарелку.

— С такими трапезами я наверняка стану походить на шарик, — заявила она, но не выглядела при этом недовольной.

— Уж не намекаете ли вы, что я готовлю вредную пищу? — словно между прочим осведомился Никифор.

— Как можно? — искренне удивилась девушка. — Я только здесь поняла, как вкусно можно есть дома. У нас в столице таких яств я никогда