Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

С этими размышлениями я провалился в глубокий сон.

Проснулся я до того, как прозвенел будильник. Открыл глаза, некоторое время неподвижно лежал в кровати, не желая вставать. Затем потянулся и взял лежавший на прикроватной тумбочке телефон. Взглянул на экран. Половина восьмого.

Поднялся с кровати, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Подошёл к окну, распахнул створки, впуская в комнату свежий воздух, с которым в комнату ворвался запах скошенной травы. Она здесь росла на удивление быстро.

Наскоро привел себя в порядок, оделся, взглянул на себя в зеркало. И убедившись, что все в порядке, вышел из комнаты.

В гостиной меня уже ждал Морозов. Воевода сидел в кресле у камина с чашкой чая в руках. Вид у него был как всегда свежий и бодрый, словно он встал несколько часов назад. Заметив меня, мужчина кивнул:

— Доброе утро, мастер-князь, — произнес он и сделал глоток отвара.

— Доброе, Владимир Васильевич, — ответил я и подошел с свободному креслу. — Как вчера съездили в город?

Морозов усмехнулся и покачал головой.

— Скажем так, я не пожалел, что повез Губова на встречу с Молчановым лично, — ответил он. — Просто не решился отправлять его с кем-то другим. Потому как не был уверен, что он не сбежит в лес, чтобы проверить какую-нибудь теорию о старшем народе.

— Думаете, что такое возможно? — нахмурился я.

— Теперь, полагаю, у него другое увлечение.

— И как это проявляется? — с любопытством уточнил я.

— Он ведет себя как влюблённый идиот, — с усмешкой ответил Морозов. — Всю дорога говорил только о Инге. О том, какая она прекрасная, умная, добрая. Поведал мне, как она лучезарно улыбается, как смеется. Я уже к концу поездки знал о девушке больше, чем хотел.

— Интересные разговоры, учитывая, что он знает ее всего ничего, — заметил я.

— Зато в своей голове он уже нарисовал идеальную картину, — произнес Морозов и сделал глоток отвара. — В которой он счастливо живет с этой прекрасной, умной и доброй и у них пятеро детей.

Воевода помолчал, глядя на огонь, а затем вдруг глухо добавила:

— Хотя, союзы людей и сирен в принципе возможны. И они даже будут удачными.

— Знаете примеры? — полюбопытствовал я и Морозов кивнул:

— Мой сын, — глухо ответил он. — Он встретил сирену и нашел с ней счастье.

Судя по лицу собеседника, эта тема была для него болезненной, и я поспешил сменить тему:

— А что было дальше? С Губовым?

Воевода вздохнул:

— Дальше мы приехали в фонд, — произнес он, возвращаясь к воспоминаниям о вчерашнем. — Губов попросил остановить на площади, где всяким торгуют и заявил, что хочет купить самые красивые цветы, которые найдет. Спросил меня, как он выглядит. Ну я посмотрел на него и ответил, что для Северска вполне неплохо. Только цветок посоветовал другой купить. Который в горшке растет. Мухоловку, к примеру.

— Зачем? — не понял я.

— Сирены — дети природы, хоть и хищные. И мертвые цветы не шибко жалуют. Ну, Победович и купил.

Я покачал головой:

— И где только нашел…

— Это как раз несложно, — отмахнулся воевода. — В Северске часто мухоловок продают, чтобы те насекомых в домах отлавливали. Их еще природники усиливают, чтобы они лучше приманивали всякое летающее. Особенно комаров, их по лету в городе тучи. И гнуса всякого кусающегося.

— Вот оно что, — пробормотал я. — Экологичное истребление насекомых.

— Пошли мы в фонд. А Инга нас в холле уже встречала. Победович при ее виде как-то сразу растерялся, точно гимназист. Подошел к ней, вручил цветок, что-то промямлил. А щеки у него при этом красные такие…

Воевода закатил глаза и довольно произнес:

— Это нужно было видеть, мастер-князь.

Я усмехнулся и кивнул:

— Надеюсь, Инга приняла цветок, — пробормотал я.

— Не то слово, — ответил Морозов. — Она прямо растаяла. И взглянула на Губова уже другими глазами. Словно всю жизнь о таком цветке мечтала.

Я только кивнул, не став спрашивать, откуда у воеводы такая осведомленность о том, что любят сирены. Не хотел, чтобы он вновь мрачнел, вспоминая о сыне.

— В общем удалось ему наладить шаткую связь, — заключил воевода. — Она даже сама ему свой номер телефона дала. Он ей всю дорогу обратно сообщения писал. И вид у него при этом был до того счастливый…

— Никогда бы не подумал. что Губову удастся растопить сердце сирены, — пробормотал я.

Воевода пожал плечами и сделал глоток отвара.

— Всякое бывает, — просто ответил он. — Даже такое. Только вот…

Он замялся. словно подбирая слова, а затем продолжил:

— Тяжело ему дальше придется. Инга рожденная в Северске и никогда отсюда не уедет. А Победович — житель столичный. И от нашего провинциального города на него хандра нападет.

— Вы слишком далеко побежали, Владимир Васильевич, — улыбнулся я. — Надо решать проблемы по мере их поступления. А пока пусть наслаждается счастьем.

— Ваша правда, — согласился Морозов.

— А сама встреча как прошла? — уточнил я.

— Да нормально. После встречи с Ингой, Губов был на подъеме и быстро договорился с Молчановым по поводу любой посильной помощи экспедиции. Я был даже удивлен, какая деловая хватка проснулась в этом человеке.

Воевода вдруг повернулся ко мне и уточнил:

— Но что мы все о Губове. Как ваш день прошел?

— Я нашел архив моего предшественника, — ответил я. — Не без помощи Никифора. И там оказалось много интересных проектов.

— Старый князь был большим сторонником перемен, — ответил воевода. — Как и вы, Николай Арсентьевич.

— Поэтому я и хотел обсудить с вами проекты, которые он хотел начать, — просто ответил я. — Чтобы довести их до ума и сделать Северск лучше.

— После завтрака обсудите, — послышался от дверей голос Никифора. — А сейчас пора трапезничать. Пока гости прожорливые все без вас не съели.

— Ты бы потише о таком говорил, — покачал головой Морозов. — А не то услышат наши гости и начнут отрабатывать харчи.

— А пусть начнут, — домовой скрестил на груди руки. — Гаврила мышей выпроводил из кладовой. Вера лечит Мурзика от чаезависимости. Марина Арсеньтевна… — Никифор неожиданно тепло улыбнулся, — перебрала в библиотеке все книги по алфавиту, а еще взялась перебрать мои запасы трав и кореньев. А вот Победович…

Тут домовой призадумался и посмурнел.

— Не надо мне от него помощи. Он немного убогенький, хоть и ученый. Еще влезет куда-нибудь и сломает.

— К примеру — веник, — словно между прочим предположил я.

— Не дай Боги, — просипел домовой и сотворил перед собой защитный знак, похожий на жреческий.

Мы с Владимиром Васильевичем переглянулись, а затем воевода допил отвар и встал с кресла:

— Пора завтракать, — произнес он. — Дела могут и немного подождать.

С этими словами, он направился в сторону столовой. Я