Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Он не особенно этому рад, — не оборачиваясь, коротко ответил идущий впереди Никифор.

Я нахмурился.

— Почему?

Домовой помедлил с ответом. Мы вошли в кабинет. Мой провожатый махнул рукой, и парящие коробки послушно начали занимать свои места. И я с удивлением отметил, что документы сами выстраивались, сохраняя какую-то систематизацию.

— Эти бумаги… — начал домовой, подбирая слова, — связаны с болью, которую испытывал ваш предшественник. Эмоции словно впитались в стены. Вот особняку и больно от того, что вы откопали давно похороненное и теперь хотите воскресить. Как-то чудище, которое один ученый электричеством оживил.

Я промолчал, понимая, что это эмоции не особняка, а его смотрителя, который боялся, что история повторится, и я пойду дорогой старого князя к такому же финалу. Просто не хотел этого говорить.

— Ладно, пойду я, — произнес Никифор. — Обед сам себя не приготовит.

С этими словами он развернулся и направился к выходу из кабинета, оставив меня одного.

Я подошёл к окну, оперся ладонями на подоконник, чувствуя под пальцами теплое от солнца полированное дерево, и взглянул в сад.

Солнце уже поднялось высоко, заливая всё вокруг ярким, почти белым светом, от которого хотелось прищуриться. Деревья бросали короткие тени на ухоженные дорожки. Птицы щебетали в кронах, перелетая с ветки на ветку. Порывы легкого ветра колыхали листву.

Развернулся, прошел вдоль выстроившихся коробок с папками. В каждой из них был проект, который мог бы изменить жизнь людей к лучшему. И трагедия, которая прервала это благое намерение.

Взял одну из коробок. В носу засвербило от пыли, и я с трудом сдержался, чтобы не чихнуть. Поставил ее на стол и сел в кресло. Вытащил стопку папок и принялся перебирать их. И чем больше я вникал в запланированные князем изменения, тем яснее понимал, почему все объекты города находились в запущенном состоянии. Потому что каждый раз после начала реализации случалось что-то страшное.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.

— Ну, получилось же с портом, — пробормотал я. — И ничего не произошло. Вроде. Может быть, это был рок старого князя?

От этой мысли на душе стало немного легче. И тревога слегка отступила, хотя и не исчезла совсем.

— О чем вы, Николай Арсентьевич? — послышалось от двери.

От голоса секретаря, который разнесся в тишине кабинета, я вздрогнул и перевел взгляд на стоявшую в дверях девушку.

— Об этом.

Обвел рукой коробки. И Вера удивленно подняла бровь:

— Откуда это все появилось? — уточнила она, осматривая скопившееся в кабинете.

— Никифор подсказал, где искать архив моего предшественника, — ответил я. — Но проектов там оказалось чуть больше, чем мы думали.

— Это мягко сказано, — протянула девушка, осматривая коробки. Нахмурилась, и ее взгляд снова стал сосредоточенным.

— Вам помочь перебрать их? — уточнила она, и я кивнул:

— Был бы вам очень признателен.

— Бросьте, Николай Арсентьевич, — махнула рукой Вера. — Мне и самой интересно. Судя по всему, князь планировал много всего.

— Очень много, — подтвердил я, вынимая из коробки одну из папок, ощущая под пальцами шероховатость старого, потёртого картона.

Вера подошла поближе, и я уловил легкий аромат ее духов. Мне вдруг подумалось, что дом пропитался этим парфюмом, который казался почти родным. Соколова взяла одну из папок со стола, открыла ее и начала листать документы. Я наблюдал за тем, как постепенно менялось выражение моего лица: брови чуть приподнялись, губы сжались в тонкую линию. Потом глаза расширились от удивления, и она невольно придвинулась поближе к окну, чтобы лучше видеть мелкий почерк:

— Ведь всё здесь продумано до мелочей, — не отрываясь от своего занятия, едва слышно пробормотала она. — Если все эти проекты проработаны также, князь потратил на это много времени.

Она положила папку на стол и задумчиво произнесла:

— Странно, что он не реализовал это. Все ведь уже готово к исполнению.

Я пожал плечами, стараясь сделать это как можно более безразлично. Мне пока не хотелось посвящать Веру в странную закономерность между проектами и несчастными случаями.

— Может быть, не смог согласовать их с Советом. Или на это, как всегда, не хватило денег в казне.

Вера недоверчиво качнула головой, а потом повернулась ко мне:

— С чего начём? — деловито уточнила, явно прикидывая в уме план работы.

— Нужно разобрать всё по категориям, — предложил я, указывая на коробки. — Так будет проще понять масштаб.

— Разумно, — согласилась секретарь, и мы принялись за работу.

За окном щебетали птицы, ветер изредка покачивал занавески, донося снаружи аромат цветущего сада. Но внутри кабинета все равно пахло пылью и старой бумагой. Пылинки плясали в воздухе, отсвечивая в солнечных лучах. На столе же образовались аккуратные стопки, которые постоянно росли. И чем больше мы разбирали, тем яснее становилось: мой руководитель хотел полностью изменить Северск. Сделать его лучше, современнее, богаче. Превратить свою вотчину в образцовое княжество. Но не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а чтобы народу жилось легче.

— Жаль, что он не успел все это реализовать, — словно прочитав мои мысли, произнесла секретарь.

— Теперь эти проекты могу довести до ума я. И воплотить их в жизнь.

Вера подняла на меня взгляд и неуверенно улыбнулась:

— Думаю, старый князь был бы рад, — сказала она тихо. — Знать, что его труд не пропал даром.

Я только кивнул, и мы продолжили работу.

Все было разобрано через несколько часов Вера отставила в сторону последнюю пустую коробку, взглянула на стол, на котором высились стопки папок:

— Впечатляет, — произнесла она.

Она устало провела ладонью по лицу, оставив на щеке тонкую полоску пыли, и откинула прядь волос, выбившуюся из аккуратной причёски, и теперь липнущую ко лбу.

— Ещё бы, — признался я и взглянул на часы. — А сейчас пора на обед. Никифор наверняка уже накрыл на стол и будет ворчать, если мы опоздаем.

— Но… — запротестовала было девушка, глядя на документы. И в ее взгляде я заметил жадное любопытство исследователя, который, наконец, нашел новую отрасль, которую предстоит изучить.

— Займемся проверкой всего этого после обеда, — заверил ее я.

Вера помолчала несколько мгновений. Затем с явной неохотой кивнула:

— Хорошо. Идемте.

Мы вышли в коридор и закрыли за собой дверь кабинета. Из столовой уже и правда слышался голос Марины, которая что-то с интересом рассказывала.

У дверей мы почти столкнулись с Никифором, который выходил из столовой. Заметив нас, домовой остановился, посмотрел на секретаря, и перевел на меня полный упрека взгляд. Но комментировать не стал. Вместо этого с усталой улыбкой произнес:

— Вы вовремя. Стол уже накрыт, я как раз шел вас звать. Прошу.

Он жестом пригласил нас войти. Мы переглянулись. Вера едва заметно улыбнулась, и я